Читаем без скачивания Метро 2033. Грань человечности - Юрий Уленгов

Проснулся Захар среди ночи. Как будто толкнул кто-то. Рывком сел, уже привычно поморщился от боли, дернувшей плечо, и попытался понять, что же его разбудило. Так и не придя к какому-то выводу, он уже собрался было снова направиться в объятия Морфея, как вдруг услышал с улицы какой-то звук. Или ему показалось, или там кто-то кричал. Вот! Опять! Не показалось!

Захар встал с кровати и, тихо приоткрыв дверь, выглянул в общую комнату. Темно. Никого. Он огляделся по сторонам, ища, что бы накинуть вместо свитера, но на глаза ничего не попадалось. Выругавшись про себя, он, стараясь не скрипеть досками пола, двинулся вперед. Осторожно открыл дверь и высунулся на улицу. И тут же, отплевываясь, нырнул назад в избу.

Смахнув с лица мокрый снег, брошенный ему прямо в лицо порывом ветра, он, как перед погружением в воду, задержал дыхание и шагнул наружу.

На улице мело. Разыгравшийся не на шутку ветер сразу же накинулся на него, разомлевшего после сна. Может, почудилось? Скорее всего, это не более чем ветер. И в этот момент крик послышался снова.

Крик был мужским. Захар попробовал сориентироваться, ища во тьме источник звука, но при таком ветре это было невозможно. Тогда он просто пошел вперед. Во мраке, при тусклом свете луны, проглядывали очертания часовни. Выглядела она ночью, честно говоря, жутковато. Маленькие окошки часовни были тускло освещены. Захар уже направился было ко входу, как вдруг взгляд его привлек приземистый длинный сарай, приткнувшийся сбоку участка. Он видел его и раньше, вот только тогда на нем болтался здоровенный амбарный замок. Сейчас же она была распахнута, и ветер избрал ее в качестве своей игрушки, азартно хлопая ею. Захар решил, что большой беды не случится, если он сначала заглянет туда. Даже если крики – просто игра воображения, то стоит хотя бы прикрыть двери, чтоб хозяйские поросята не померзли. Просто из уважения к хозяину.

Добравшись до сарая, что при таком ветре оказалось не так уж и просто, Захар ввалился внутрь и с наслаждением выдохнул. Здесь, по крайней мере, ветра нет. Нос щекотал какой-то странный запах. Захар принюхался, и ему стало дурно. В воздухе явственно ощущался терпковатый аромат свежей крови. Чего-чего, а этого он за последнее время нанюхался с лихвой.

Лесник почувствовал себя неуютно. Кровь, от которой исходил этот запах, была свежей, бесспорно. И никак не могла остаться тут с обеда, когда хозяин заколол поросенка. В такой мороз она замерзала практически моментально. Значит, сюда пролезла какая-то тварь, позарившаяся на свинину. Пролезла? А что, если она все еще здесь?

Захар попятился, и в этот момент усталой луне удалось-таки найти разрыв между бешено мчащихся туч и обратить свой взор на землю. Мертвенно-бледный свет, озарив заснеженное пространство, залил ближнюю часть сарая.

Лесник вскрикнул, отпрянул и его вывернуло.

Вдоль всего сарая, под самой крышей, была прикреплена длинная металлическая штанга. И на ней, слегка покачиваемые порывами ветра, висели в ряд освежеванные трупы.

Человеческие тела. Частично обглоданные. Или…

Присмотревшись, лесник понял, что животные здесь ни при чем. Все мягкие части тела были аккуратно срезаны острым ножом.

И тут Захара вывернуло во второй раз. Он понял. ЧТО именно ел на обед. И ЧЬЕ мясо показалось ему настолько вкусным.

На этот раз его рвало гораздо дольше. До тех самых пор, пока содержимое желудка полностью не оказалось на промороженных досках. И даже после этого ошарашенный организм пытался исторгнуть из себя даже воспоминания об ужасной еде.

Выпрямившись, Захар вытер рот рукавом. Мысли потекли холодно и отстраненно, как всегда бывало, когда ему не терпелось кого-нибудь убить. В последнее время это стало входить в привычку. Лесник усмехнулся.

В углу сарая исходила паром какая-то куча. Медленно подойдя к ней, стараясь не дышать глубоко, он толкнул ее ногой.

Это оказалась человеческая кожа.

Свежеснятая человеческая кожа.

Под ногой что-то звякнуло. Лесник, сражаясь с рвотными позывами, нагнулся, пригляделся. Цепь. Обычная металлическая цепь… С ошейником.

Взяв цепь в руку, он на ощупь двинулся к ее противоположному концу.

Остановился, упершись в стену. Ощупал ее, наткнулся на замок, зацепленный дужкой за дверную ручку. Хмыкнул и потянул дверь на себя.

Здесь было светло. Луна светила в забранное металлической решеткой окно. Решетка оказалась закреплена снаружи. И не выглядела старой и прогнившей.

Пол комнаты был усыпан соломой. В углу навалено тряпье – как гнездо устроено. На тряпье что-то белело.

Захар подошел, нагнулся. Поднял с пола предмет. И вздрогнул.

Это была кукла. Обыкновенная кукла, рассчитанная на то, что с ней будет играть девочка лет шести-восьми. Не миниатюрная барби, или как их там называли, а крупный такой пупс, из крепкой пластмассы, таких при Союзе еще делали. С двигающимися руками, ногами и головой.

И с отметинами от длинных, тонких зубов.

Он отбросил куклу и решительно вышел из сарая. Теперь многое стало на свои места.

При свете луны стал отчетливо виден кровавый след, ведущий в сторону часовни. Захар двинулся по нему.

Дверь в часовню распахнул пинком. Пусто. Хотя, не совсем.

В помещении горели свечи. Много, очень много свечей. Гораздо больше, чем днем, во время службы. Почему-то Захар не сомневался – они сделаны из человеческого жира. Священника видно не было, но на алтаре лежала какая-то бесформенная куча. Приблизившись, Захар понял, что это. Это тело.

Человеческое тело.

Борясь с приступом тошноты, Захар наклонился над ним. Человек был мертв. Что вполне, впрочем, ожидаемо. Даже случись все это до Срани, и происходи дело в суперсовременном медицинском центре с отличным реанимационным блоком и гениальными специалистами, помочь бедняге уже было нельзя. Захар горестно покачал головой. Разглядывая кошмарную картину, он не услышал, как скрипнула входная дверь.

– Вот же ж неугомонный! И чего не спалось тебе? – густой бас священника в тишине прозвучал особенно громко. Захар дернулся от неожиданности и отступил на шаг.

Отец Сергий стоял у входа. Сутана была испачкана красным, а в руке он сжимал окровавленный нож внушительных размеров.

– Что, никак не мог своей очереди дождаться? Чего сюда пришел?

Захар взглянул на священника.

– Отец Сергий, вы же священнослужитель! Зачем вы это делаете?

– Затем, что сочтены дни людские. Неумные создания Его погрязли в грехах и пороках. Его терпение велико, но не бесконечно! Дни Гнева уже настали, и скоро спустится Он на землю, един в трех лицах, чтобы вершить суд свой праведный. Воздастся всем по делам их, и лишь праведники войдут рука об руку с Ним в небесный дом Его.

– Да? Вы серьезно рассчитываете оказаться в их числе? Да бросьте! Убивая людей и поедая их мясо, вы стремитесь приблизиться к царствию небесному?

– Люди отвернулись от веры истинной, снова к золотому тельцу обратились они. Забыли они, что есть грех, и вкушали от него ежечасно.

– Не, это я понял. Но каннибализм тут при чем? – Захар уже достаточно овладел собой и теперь намеренно пытался вывести священника из равновесия. Без оружия и после изнурительной болезни, ощущая предательскую слабость во всем теле, он не решался атаковать попа-людоеда, который отнюдь не выглядел хлюпиком.

– «И был Авель пастырь овец, а Каин был земледелец. Спустя несколько времени, Каин принес от плодов земли дар Господу, и Авель также принес от первородных стада своего и от тука их.

И призрел Господь на Авеля и на дар его, а на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился, и поникло лицо его».

– Это вы сейчас чего сказать хотите? Что жертвоприношения богоугодны? Ну, фиг с ним, может быть, я не теолог. Но про людоедство я так и не понял. Да, и вы в курсе, что Авеля потом убили? – Насмехаясь над священником (хотя, какой он, к черту, священник! поп, самый натуральный!), Захар лихорадочно шарил глазами по часовне. Ища что-нибудь, что смогло бы послужить ему оружием. Ничего не попадалось.

– «И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов. Сие творите в Мое воспоминание», – густой бас снова загремел под сводами.

– Знаешь, мне кажется, ты все не так понял. Даже мне, очень далекому от всей этой мути человеку, ясно, что это – не более чем метафора. Не хочу тебя расстраивать, но, пытаясь приблизиться к спасению, ты попал в еще большую жопу. Такие дела, – продолжая говорить, Захар потихоньку смещался в сторону массивного бронзового подсвечника. За неимением другого оружия – сойдет.

– Я причащаюсь плотью и кровью, что благословляет Господь, и становлюсь сильнее.

– Да ладно тебе! – Захар максимально приблизился к своей цели. Подойти к подсвечнику ближе и остаться незамеченным не получилось бы. – По-моему, ты – просто свихнувшийся ублюдок, жрущий человечину для удовлетворения своих извращенных наклонностей. Я прав?