и тело замерло в положении уюта. Блаженство…
Прогулка по лесу была адской. День тоже неприятный… Я жутко замёрз и устал. И вообще, ненавижу путешествия, особенно зимой. Зимой хочется лишь сидеть дома и залипать в компик… бли-ин, а ведь тут его и нет.
Раньше не было времени задумываться, но жить без компа будет грустновато… Надо будет тогда понять, какие развлечения есть в этом мире и выбрать что-то для себя. И надо не забывать изучать магию, ей мне заниматься весело.
— Дом… Главное, чтобы приятное впечатление не было разрушено папашей и прочей семейкой…
Сам того не заметив, я уже чал дремать, когда раздалось…
Тук-тук.
От неожиданности очередного стука, я слегка подскочил и довольно спешно пошёл к двери.
— Да, кто там? — спросил я, открывая дверь, как неожиданно…
— Годи! — чья-то фигура резко прыгнула в мою сторону, повиснув у меня на шее и радостно крича: — Годи! Ты! Ты вернулся!
Всё, что я успел разобрать, это белые волосы и красные глаза… Девушка.
Так, а это… кто?
— Почему ты перестал писать письма? — неожиданно, тон девушки сменился злым и ворчливым. Она отстранилась от меня и посмотрела мне в глаза.
… Милая. Девушка с внешностью, невероятно похожей на мою, но куда более женственная и маленькая.
— Я… Эм…
— Не мямли. — она ткнула меня пальцем в подбородок, — ну так? Что случилось, Годи? Мы же так давно не виделись… Я уже приказала слугам принести чай, поэтому, готовься рассказывать о том, как прошли эти годы.
… Кто она?
Я впервые вижу эту девушку, хоть и у меня есть чувство, будто она кто-то очень близкий для меня. Кто-то, кто был ближе кого-либо…
— Эм… — она прошмыгнула мимо меня и села за стол в углу комнаты, — я…
— Я же сказала… — она нахмурилась, — Годи, я знаю, что тебе непривычно, но рядом со мной ты можешь вести себя так, как сам хочешь.
…
Сколько бы я на неё не смотрел, у меня нет сил подобрать подходящие слова. Я не знаю её, хоть и понимаю, что она мне важна. Ни имени, ни памяти… Просто одно из чувств, которое засело в теле Годрика.
— Я не знаю, кто ты, девушка. — сказал я в довольно спокойной манере. Не мямлить значит не мямлить.
Секунда… непонимание, удивление, а затем, смех.
— Спасибо за комплимент. Пять лет, всё-та…
— Нет. Я буквально не знаю, кто ты.
Я приподнял чёлку, и показал ей шрам. Да, он уже не такой уродливый и заметный, но если присмотреться, то его заметить не составляет труда.
— Снайперская пуля. Череп. Мозг. — доходчиво объяснил, — я чудом выжил, но почти полностью потерял память. Это было два месяца назад, скорее всего, тогда я и прекратил писать письма.
Девчонка смотрит на мой лоб, а затем… прикрыв рот, заливается слезами и едва ли не начинает кричать.
— Годи… Ты…
— Да, я — Годрик. Но уже не тот, которого ты знала… Думаю, теперь общаться нам будет проще. — сказав это, я подошёл к столу и сел напротив этой девушки.
Видя, как она растерялась, не зная, что ей сказать, решаю самостоятельно продолжить разговор.
— Кто ты?
— Я — Рианна, твоя младшая сестра. Ты звал меня «Ри». — после небольшой паузы, она решает ответить, — Годи… Какое счастье, что ты вернулся.
— Да. Это была большая удача. — кивнув, бросаю взгляд на её дрожащие руки, — возможно, я и утратил память, но у меня есть ощущение, что ты — очень важный для меня человек. Может, ты сможешь освежить мою память о самом себе? Тогда я, возможно, что-то да вспомню?
На самом деле, я не верю в то, что смогу вернуть память этого тела. Да и не хотелось бы мне превратиться в коктейль между ебанутым Годриком и потрясающим мной.
Но если я смогу лучше понять, кем был Годрик, то мне будет проще отыгрывать его роль. Повадки, манеры… Всего этого я лишён, и это — проблема. Если кто-то вдумается в чрезмерно сильные перемены, то будут проблемы.
— Вот как… — девушка улыбнулась, — я рада… Ну, если ты хочешь узнать что-то о себе, то…
Тук-тук.
В комнату вошла служанка, которая принесла поднос с чаем, чашками и печеньем. Та самая коротышка с чёрными волосами.
— Спасибо. Можешь идти… — как только служанка разлила чай в наши кружки, Рианна приказала ей уйти.
Теперь, сидя лишь вдвоём, я смотрю на эту девочку и думаю… Если она так добра ко мне, то почему не захотела встретить, когда Годрик вернулся? Может быть, она не так проста, как мне хотелось бы верить, и её доброта — это напускное?
— Ты о чём-то задумался? — спросила она, начав отпивать чай с блаженным видом, — вообще, ты всегда был человеком задумчивым и молчаливым.
— Я? Мне меня описывали иначе…
— Ну. На публике ты всегда себя вёл как зверь. Так тебя учил отец, быть агрессивным и жестоким, чтобы никто не мог увидеть твою слабость… Но, по правде…
Она протянула руку, коснувшись моей щеки.
— Ты всегда был очень нежным и мягким человеком. Даже слишком мягким для твоего таланта меча и судьбы, которую тебе уготовил отец…
Я попытался слегка отстраниться, но она лишь наклонилась в мою сторону, продолжая держать мою щёку.
— И о том, какой ты на самом деле, знали лишь два человека… Я и… секрет.
… То, как она на меня смотрит — это странно. Нет, даже не так… Это стрёмно. Этот взгляд…
Я резко убрал её руку… Так, что она едва ли не упала со стула. Её взгляд снова кажется мне знакомым, вызывая внутренне чувство тревоги. Таким взглядом на меня смотрела Лера.
— Слушай… — начал я, — давай вернёмся ближе к теме. Расскажи мне, пожалуйста, о нашей семье и обо мне.
— Тц… — она как-то обидчиво посмотрела на меня, а затем, прошептала: — ну ладно…
И она начала свой рассказ. Рассказ о семье Морис и роди Годрика в этой истории.
Глава 13: Отец и Будущее
— Какая. Же. Он. Мразота…
— Не нужно так про отца. Он лишь желает лучше будущего для семь…
— Тварь ёбаная он… — я чувствовал, как безумная ненависть буквально распирает меня.
Её рассказ. Что это за пиздец… Что он сделал… Что он сделал с пацаном. Вот же уёбище… Я хочу прямо сейчас разбить ебало Свейну…
Рассказ Ри — это просто какой-то сюр, где всех собак решили скинуть на обычного пацанёнка с тонкой душевной конструкцией. Просто потому что его было не жалко отправлять на мясо ради бабок, которые
