Явно выраженная заточенность корабля на длительное одиночное плавание вдали от цивилизации несмотря на мощь и красоту резко снизили его привлекательность для подавляющего большинства кадровых офицеров флота. Поскольку их служба в отличие от Андрея не ограничивалась пятью годами, а представляла собой всю их жизнь, они предпочитали карьеру на станциях или, по крайней мере, в составе сильных эскадр и флотов. Риска на порядок меньше, комфорта существенно больше. Да и к начальству поближе, а вовремя попасться на глаза никогда не вредно. Так что свое место на рейдере Андрей получил почти без боя и особого давления со стороны адмирала. Те, кто хотели составить ему конкуренцию, уступили в расчете на то, что через три года после окончания его контракта смогут занять освободившееся место без таких усилий. А заодно за это время на корабле проявятся все неизбежные «детские болезни» и летать на нем станет намного безопаснее.
Опыт, который за три года службы на рейдере приобрел Андрей, трудно было переоценить. Он в полной мере прочувствовал работу пилота, навигатора, орудийного стрелка-наводчика, техника-ремонтника, оператора станции по добыче и производству топлива. При столь малом экипаже универсальность подготовки каждого члена не только поощрялась, но и фактически была обязательной. Пять полноценных длительных рейдов с небольшими периодами отдыха на станциях между ними познакомили его со всеми особенностями разведки во вражеских системах, напичканных датчиками-сканерами, дали опыт борьбы с гравитационными аномалиями в неизученных системах свободного космоса. Он громил пиратские станции в дальнем фронтире и картографировал по заданию флота новые системы. Дважды, руководя отрядом тяжелых абордажных дроидов, освобождал рабов из рук аварских работорговцев. Выучил полные 6-е ранги всех закаченных ему баз, самостоятельно за свои деньги закупил и изучил базы «Инженер» 6-ранг, «Геология» — 5-й ранг, «Хакер» — 6-ранг, «Производство» — 6 ранг. Эти базы помимо военных были рекомендованы ему Стариком.
Расставание с флотом прошло грустно, но буднично. Было жаль покидать хороший слетанный экипаж рейдера, у Андрея со всеми офицерами завязались хорошие отношения. Его уговаривали, конечно, остаться. Предлагали повышение в звании, должности и прекрасные перспективы. Но все это без особого огонька, о его намерении завершить службу по окончании контракта было известно заранее. Как Старик и предупреждал, у Андрея состоялся неизбежный разговор с офицером СБ. Неожиданностей не возникло, особист спокойно воспринял его нежелание переходить на штатную работу, удовлетворился согласием на роль внештатного сотрудника с правом согласования заданий. Это согласие ему и было нужно в первую очередь, так как показывало полную лояльность Андрея системе. По плану прошло и «удаление» из памяти Андрея секретных баз диверсионно-разведывательной и кибернетической направленности. Холостая работа оборудования обошлась Андрею почти в 20 % накопленного за годы службы капитала, а накопить удалось более двух миллионов кредитов, но Андрей был доволен.
Через пять лет и десять дней, ушедших на все процедуры расставания с флотом, Андрей стоит у орбитального лифта, спустившего его со станции все той же системы Бласт, где начиналась военная карьера, на поверхность планеты, и вдыхает воздух свободы. Чувство забавное. Впервые за долгий срок он никому ничего не должен. Отсутствуют задачи, приказы командиров, не надо ежесекундно ждать рев боевой тревоги. Полнейшая воля пьянит, но одновременно отдает пустотой. Еще вчера он был членом огромной сплоченной команды, обладавшей неимоверной мощью. А сегодня он один.
— Один, совсем один, только Блохин и Шенгелия, — вспоминается ему давняя, засевшая с детства в память смешная оговорка главного советского спортивного комментатора Озерова.
Но грустить нет причин. Пусть и немало испытавший, но юноша превратился в уверенного в себе воина, освоившего кучу полезных специальностей. Он молод, силен и даже довольно богат по меркам Содружества. Андрей, редко ступавший на поверхность планет в последние годы, с удовольствием сытого кота щурится, подставив лицо теплым лучам местного светила.
— Эх, красота.
Сюда бы еще Ладу с сыном, да верных друзей. Они бы здесь развернулись. Андрей попытался прикинуть, кем бы могли стать его друзья в мире Содружества. Серега наверняка бы заделался инженером и проектировал новые типы кораблей. Жоре прямая дорога в адмиралы, он всегда был в душе военным. А Димыч непременно стал бы крупным ученым или бизнесменом. Ну что за несправедливость. Тысячи разведанных миров, а про его Землю никто не знает. Было бы иначе, купил бы небольшой кораблик и рванул домой. Оставаться бы точно не стал, но семью и друзей забрал бы. Ладно, нечего мечтать о несбыточном. Пора звонить Старику.
О том, чтобы не возвращаться к нему, а начать самостоятельное плавание, Андрей задумывался множество раз. Он не сомневался в способности хорошо устроиться в империи Аратан. Опыт, базы и навыки боевого офицера открывали перед ним множество перспектив. И все же Андрей давно для себя решил не отходить от однажды намеченных планов. Хотя и серьезно волновался. Все же пять лет прошло. Старые симпатии это прекрасно, но какова реальная ситуация сейчас, непонятно. О том, что Старик не будет встречать его на станции, он догадывался заранее. И прекрасно понимал причины. Каковы бы ни были планы Старика на его счет, он держал слово, оставляя выбор за Андреем.
— Ладно, сначала встреча со Стариком, выяснение всех обстоятельств и перспектив, потом будем думать и принимать окончательное решение, — оставил он раздумья, бодрым шагом направляясь к узлу гиперсвязи. Благо бурная отвальная, устроенная ему сослуживцами, включая настоящий сексмарафон с боевыми подругами, не оставили у него никаких иных желаний.
Глава 7
Сергей.
— Сократ, все-таки скотина ты бионическая. — услышав новость, Сергей чуть не поперхнулся кофе, которое допивает. Он успел встать, сделать полноценную разминку, давшуюся неожиданно легко, а также умять немаленький завтрак из трех яиц с беконом, здоровым бутербродом с сыром и приличного размера чашкой кофе. Умом он понимал, что все эти блюда не имеют отношения к настоящим продуктам, но вкусовые рецепторы утверждали обратное. Кофе парил ароматом, которого невозможно добиться от реального земного продукта, по крайней мере продающегося в магазинах для простых смертных. Бекон имел все признаки принадлежности к еще утром бегавшему поросенку. А о таком вкусе сыра до недавнего приходилось только читать в романах. И то, не слишком современных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
