— Это, опять же, как сказать, — усмехнулся Сашка своей негодяйской улыбкой номер три, глядя на которую «становилось очень неясно, кто же кого распнет»[29]. — Но сейчас все довольны, все смеются. Верно?
— Нет, брат-герой, — серьезно ответил Антон, не обратив внимания. — И вам и нам в случае вторжения этой публики крайне хреново придется. Ирин «портсигар» при последнем издыхании. Аккумуляторы сели. Подзарядить? Так ей придется сдернуть энергию, наверное, с половины электростанций Югороссии. А где ее еще взять? Раньше их «расходными материалами» централизованно снабжали, а теперь? Опять на Таорэру лететь, в руинах базы запасные искать? Таких батареек, чтобы на второй плазменно-гравитационный бой хватило, и аггры не придумали. И что мы поимеем, если с учетом случившейся разведки боем вторжение повторится массированно и в десятках мест одновременно? На полчаса боя нас хватит. Как погранзаставы в сорок первом… А больше нам рассчитывать не на что. Если бы речь шла только о монстрах — еще так-сяк. Но от того, с чем я столкнулся, побежит любая, самая стойкая пехота. Танки и те не помогут, меловой круг — тоже. Непереносимо такое для нормального человека. Гоголь был прав…
— Так если мы с нашими делами благополучно разобрались, чего теперь заморачиваться? Или, как у вас принято, очередные пакости сообщают по мере их поступления? — лениво поинтересовался Шульгин. Я с профессиональным интересом наблюдал за этой партией. Их взаимное соперничество давно известно, но сейчас оба пребывали в иных позициях и иных «весовых категориях», чем раньше.
А у меня в запасе было несколько мыслей, стоило только подумать, сразу их выдавать или по мере крайней необходимости.
— …? — вскинул подбородок Антон. — Какие пакости? Суть я вам сообщил. Все вроде бы складывается неплохо в сравнении с тем, что прогнозировалось. Ты, Саша, считай, в последний момент выскочил оттуда, откуда не возвращаются. Я, к слову сказать, тоже. Это мы Замок должны благодарить, что у него хватило возможностей и желания такую для нас комбинацию придумать… Считаю, теперь следует нанести ему визит вежливости и обсудить дальнейшие планы… Нужный сигнал я передал. «Обратной дороги нет» — так назывался старый интересный фильм.
— Чего теперь обсуждать? Дело сделано — можно и по домам.
— Можно и по домам. Только с Замком встретиться придется, хотя бы для того, чтобы «привести тебя к одному знаменателю». Без него — никак. А там все произойдет безболезненно и мгновенно…
Я незаметно для спорящих вышел на крыло мостика и снова связался с Ириной. Доложил об успехе главного дела, о сути ныне текущего разговора, ну и предупредил, что до прибытия в Замок связи больше может не состояться. Придется ей немного поскучать.
Отнеслась она к моим словам спокойно, добавив, что скучать вряд ли получится. Есть другие заботы. Заодно мы сверили часы. Ход физического времени у нас дома и здесь, на «Призраке», пока совпадал. Значит, в зону нулевого времени Замка мы пока не вошли, но насколько она распространялась за пределы стен, я не знал.
Когда с чувством исполненного долга и понятного облегчения я вернулся в рубку, дискуссия между Антоном и Сашкой продолжалась, снова с уклоном в мировоззренческие и метафизические вопросы.
— …Ты, Саша, в Шестакове добровольно остался и в Испанию добровольно поехал, так?
— Ну, так, — мрачно ответил Сашка, напряженно соображая, к чему это и что будет дальше.
— Свою работу в Испании хорошо помнишь?
Шульгин снова кивнул.
— Как тебе там вдруг хреново стало — не забыл?
— Такое не забудешь. Едва сил хватило, чтобы с балкона не прыгнуть.
— Не прыгнул же? Выдержки хватило, а ума — не очень. И куда полез? Тебе бы вернуться «домой», а ты опять начал умножать сущности. Ради чего? Пусть бы действительно возжелал добыть себе личный гомеостат, отняв его у вышедшего в тираж персонажа. Рисковое дело, но хоть цель стоящая, с мещанской точки зрения, но ты ведь и ее исходно не имел. А все остальное зачем?
— Подожди, — сказал Сашка. — До того момента я все помню: Юрий, Москва, зима, Арбат, «топтун-чекист». Гомеостат я действительно изъял и спрятал. В чайную зашел, водки выпил, чтобы расслабиться, и — опять в Сеть. Очнулся — «Призрак», кают-компания, мысли о том, что надо бы со всем завязывать и вернуться к самым истокам… Раньше, чем Андрей с Ириной познакомился. Одновременно — осознание того, что эта мысль подсунута мне извне, именно чтобы соблазнить и заставить отказаться от миссии. А я терпеть не могу, когда мне навязывают… Тем более сколько раз мы между собой и с тобой тоже обсуждали стратегию и тактику Игроков и собственное поведение. Я ведь совершенно свободно принял решение не сдаваться, закончить дела, а уж потом… Не зря ведь меня так жестоко оттуда выталкивали… Начал размышлять, как бы мне с яхты соскочить, обратно вернуться, в Москву, потом в Испанию. И тут появляется Андрей.
Я до последнего был уверен, что ты — фантом, оттого и вел себя… — повернулся он ко мне. — А с браслетом я неплохо придумал, ничем иным ты меня не убедил бы…
— Да как сказать… Неужто при таких возможностях не смогли бы тебе внушить, что ты получил искомое? Для Ростокина, к примеру, целую «микровселенную» создали, и он в нее поверил…
— Вот-вот, — кивнул Шульгин. — Поверил. Сначала он тот мир сам для себя придумал и хотел в нем жить, как в подлинном. И то все время сбои наблюдались: не держал его мозг «мыслеформу». Уж о теориях бреда, галлюцинаций и тому подобного я поболее твоего знаю, со штучками Сети встречался… Прежнее правило остается в силе — пока ты не веришь, ничего с тобой не сделают, а я тебе верить не собирался, все силы напрягал, чтобы под видом настоящего гомеостата мне какую-нибудь туфту не заправили….
Еще одна идея пришла мне в голову.
— Постой, а откуда ты про Ростокина знаешь? Вы же с ним «встретились» после твоего появления на «Призраке»? Разве нет?
— Да помню. Вернее, вспомнил только что, когда гомеостат увидел и окончательно все для себя решил…
— Петля замкнулась, — кивнул Антон. — Из Ловушки ты окончательно выбрался, сохранив, в виде компенсации, память о несбывшемся…
— То есть?..
— Вот тебе и «то есть». «Демоны истории», если они существуют, Сеть в собственном виде, Ловушки независимо от нее, пресловутые дуггуры, не важно, кто именно, — добились своей цели. Как от тебя захотели избавиться в самом начале испанской эпопеи, так и избавились. Сам-то по себе ты извернулся, с балкона прыгать или стреляться не стал, ускользнул в Сеть. Бродил-бродил лесами да перелесками, впечатлениями обогащался и пришел в исходную точку. В полном соответствии с теорией — без карты, компаса и надежных ориентиров ходить можно только по кругу…
— Значит…
— Значит, теперь проще всего считать шестаковскую линию несостоявшейся. Скажем, после первой встречи со Сталиным. Как у Ильфа в «Записных книжках» — «Из трех золотых с трудом сделали один и получили бессрочные каторжные работы». Титаническими усилиями ты, да и не только ты, продлили вариант-38 от силы на две недели. И — стоп!
— Видать, состоявшийся ГИП-вариант настолько объективен, что никакой Гиперсети с ним не справиться, — вставил и я свое слово.
Сашка вдруг начал смеяться, отнюдь не истерически, весело и раскованно, словно человек, вместо смертного приговора услышавший от судьи остроумный анекдот и пожелание идти домой, впредь не попадаясь. Нет, нормальный человек рассмеялся бы (если вообще не упал в обморок) как раз истерически, но мы ж тут все давно уже не нормальные.
Оборвав смех и не обращая внимания на наши недоуменные взгляды, Шульгин потянулся к бару, щедро налил всем. Опять же, чего под руку попалось. Да в нынешней обстановке никого, по большому счету, этикетки на бутылках не интересовали.
— Ну и идиоты же мы, господа, даже вообразить невозможно! Сколь времени дурью мучаемся, забыв простейший постулат. Давайте дружно сдвинем бокалы за «момент просветления»…
При слове «просветление» Антон сморщился, будто больной зуб остро заныл.
Но бокалы мы сдвинули. Раз Сашка интригует, наверняка не зря.
— С самого начала всем было известно, что на ГИП нельзя вернуться в прошлое, без того чтобы не учинить развилки. А здесь я упражнялся именно на ней…
— И что из этого? — спросил Антон. — Каждый раз мы на ней что-то начинали и получали когда нормальную реальность, когда химеру…
— Ничего ты не понял пока, — махнул Сашка рукой с зажатым в ней стаканом. — Меня Сильвия в наркома в ментальном виде внедрила, и то… Если б моя матрица за него не зацепилась, Шестакова в тот же день поймали бы, отвезли, куда собирались, в положенный срок шлепнули… Мельчайшей деформации, произведенной мною, никто бы и не заметил. Что такое несколько лишних трупов мелких функционеров на фоне «большого террора»? А мы ж не прекратили, мы дальше полезли! Государственные дела начали вершить. Антон вмешался, непонятно, с какого хрена! Да я и сам хорош! Сильвию, Дайяну, Лихарева сюда приплели… В общем, пошла писать губерния! Короче, мы взялись менять ГИП внутри ее самой, потому что возможность возникновения развилок кто-то старательно заблокировал. И я этого не понял, хотя видел в Сети явные указания… Как плохой врач на кардиограмму смотрит, а понять, инфаркт там или просто нарушения проводимости, не может.
