— Пепе, — тихо позвал он.
— Слышу, — откликнулся индеец.
— Буди остальных.
Пепе бесшумно двинулся вдоль лодки, расталкивая бразильцев. Бен разбудил Джиллиан, наклонившись к самому ее уху.
— У нас незваные гости. Постарайся не шуметь. Ляг на палубу и не поднимайся.
— Это контрабандисты? — шепнула она.
— Возможно.
Убедившись, что она прикрыта со всех сторон, он ощупью отыскал свой дробовик. Вокруг него в темноте раздавались легкие щелчки: это остальные находили свое оружие и снимали его с предохранителей. Бен не осмелился использовать радио, чтобы предупредить об опасности людей на второй лодке. Шум мог лишить их преимущества неожиданности. Оставалось надеяться, что Эулогио, индеец тукано, бывший там лоцманом, тоже услышал шум двигателей и поднял остальных.
Приближающаяся лодка необязательно принадлежала контрабандистам. Это могли быть пираты. А возможно, и какие-то совершенно невинные люди, которых заход солнца застал на реке и которые теперь искали спокойное местечко, чтобы пристать к берегу на остаток ночи. Правда, последнее было маловероятно, но все-таки, не желая ошибиться, Бен распорядился шепотом, чтобы все, были готовы, но не открывали огня, пока не убедятся, что это нападение.
Рокот двигателя стих, и воцарилась тишина. Бен почувствовал, как напряглись его мышцы, когда он представил себе, как неизвестная лодка подходит к ним все ближе и ближе. Он прошептал новый приказ и схватился за край брезента левой рукой, твердо держа дробовое ружье в правой. Он не собирался подпускать незнакомцев слишком близко, но хотел, чтобы они оказались в пределах дальности выстрела его крупнокалиберного ружья, которое убивало наповал. Спокойно, спокойно…
— Давай! — рявкнул он, и все пятеро мужчин одновременно отбросили брезент и навели ружья на беззвучно надвигающийся черный силуэт.
Его глаза уже привыкли к темноте, и он ясно различал на палубе темные фигуры, явно приготовившиеся броситься на абордаж, как только лодки соприкоснутся. С неизвестного судна донесся изумленный вскрик, и темные фигуры пришли в движение.
Секундой позже сзади Бена раздался щелчок, и луч света выхватил суетливо движущихся пришельцев из темноты ночи и четко осветил оружие в их руках.
Джиллиан! Эта мысль вспыхнула у него в мозгу, и в тот же миг один из пиратов остановился, вскинул винтовку к плечу и торопливо выстрелил в источник света.
— Ложись, проклятая баба! — взревел Бен, и в тот же момент ночь разорвали выстрелы. Пиратское суденышко было теперь всего в каких-то двадцати ярдах. Бен нажал на спусковой крючок, попал в стрелявшего, и того с силой отбросило назад. Бен загнал в казенник второй патрон и снова выстрелил. На этот раз пуля попала в верхнюю часть борта, отколов несколько длинных щепок.
Луч света не дрогнул.
В этой схватке не было места размышлениям, действовали только инстинкт и опыт. Беи ощущал отдачу ружья, вздрагивающего в его руках, как живое, горячее существо. Он чувствовал мощь изрывающегося пороха, тяжелый кислый запах повисшего в ночном воздухе дыма, слышал грохот выстрелов. Вокруг раздавались вопли, визг, ругательства, стоны. Все его чувства болезненно обострились, время словно остановилось, секунды казались минутами, осе происходило, как в замедленной съемке. Он видел, слышал, ощущал и замечал все происходящее вокруг. Он понял, что со второй лодки тоже стреляют, что их атака разбивает все попытки пиратов защититься. Мимо его головы пролетела пуля, пахнув в лицо горячим воздухом, и он тут же инстинктивно ответил выстрелом, сразу отшатнувшись, чтобы его не засекли по вспышке.
Затем сквозь весь этот шум он услышал громкий кашель запускаемого двигателя. Пираты включили мотор и, дав задний ход, медленно отходили от берега. Бен сделал им вслед еще несколько выстрелов, чтобы они поторопились. Когда пираты отошли достаточно далеко, чтобы развернуться, они рванули прочь на полной скорости. Волна от лодки, добежав до берега, закачала оба причаливших суденышка.
Бен крикнул Пепе проверить, нет ли раненых. Потом, круто обернувшись, схватил этот чертов фонарик, но, к своему ужасу, не обнаружил державшей его руки.
— Джиллиан… — хрипло произнес он.
— Я здесь.
Голос ее был на удивление спокоен и доносился с кормы. Он направил луч фонаря туда, прямо ей в лицо, и она заморгала, выползая из своего убежища.
Он растерянно перевел взгляд на фонарик в своей руке. Если не она его держала, то кто?
— С тобой все в порядке? — наконец спросил он.
— Ни царапины. А как ты?
— Со мной все прекрасно. — О черт! Они разговаривали так, словно собирались пить чай. Она протянула руку:
— Можно мне получить обратно мой фонарик?
Он не отдал его, а продолжал светить ей в лицо, начиная постепенно звереть.
— Это твой фонарь?
— Да, и вы зря расходуете батарейки.
Бен выключил свет и проговорил, не повышая голоса:
— Я говорил тебе не подниматься. Вместо этого ты встала и светила в лицо пиратам. Черт бы тебя побрал, ты превратила себя в идеальную мишень.
— Ничего подобного, — резко возразила она. — Я прислонила фонарь к ящикам, а потом протянула руку и включила его. Я все время была в укрытии.
Он подумал о том, что хорошо бы отшлепать ее, может, тогда до нее дойдет, насколько он серьезен. Она, казалось, ничуть не была взволнованна, словно пираты стреляли в нее каждый Божий день.
— Если ты еще когда-нибудь… — начал он тихо и жестко, но она хладнокровно прервала его:
— Этот фокус с фонариком срабатывает всегда. Надо же видеть, куда целишься. Я уже применяла его против грабителей могил.
Он удивился:
— Грабителей могил?
— Ну да. Каждый новый раскоп привлекает грабителей. Ведь обычно вместе с покойниками кладут в могилу всякие ценности.
Он представил себе, как она, скорчившись, сидит в разрытой могиле с фонариком в одной руке и пистолетом в другой… Проведя рукой по лицу, он только и смог выговорить: «А черт!»
Подошел Пепе и доложил обстановку. Флориано задело руку, но рана легкая. Все остальные в полном порядке. Пираты палили наугад, их план нападения был сорван, когда внезапно атаковали их самих. Обе лодки получили пробоины, но ущерб невелик. В общем и целом они легко отделались.
После перенесенного волнения все были взвинчены и долго не могли угомониться. Рабочие на обеих лодках возбужденно переговаривались, снова и снова обсуждая ход схватки. Эулогио, как Бен и надеялся, также услышал приближение пиратов и разбудил своих, так что их не застали врасплох. Через какое-то время, когда стало ясно, что пираты больше не вернутся, они начали успокаиваться и укладываться спать. Из предосторожности Бен поставил часового, которого должны были сменять каждый час, чтобы все могли выспаться. Краткое время караула, кроме прочего, обеспечивало бдительность часового на тот случай, если у пиратов хватит глупости напасть снова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
