Вспомнив о прошлых мытарствах, Миронов помрачнел еще сильнее. Шмелев и Быстрова сидели напротив с невинными ангельскими лицами, а он лишь стиснул кулаки от бессильного бешенства и подумал, с каким наслаждением вытолкал бы этих наглецов в шею. Но он знал, что с прессой лучше не связываться, поэтому решил сначала выяснить, с какой стати они с утра пораньше явились в полицию.
«Чего я так реагирую? — попытался успокоить себя майор. — Ну, пришли! Ну, спросят что-нибудь! Может быть, даже что-то полезное скажут и в ходе розыска пригодится. Они же просто так не ходят!»
Разумные доводы, однако, разбивались вдребезги о монументальное, четко прописанное осознание, что эти двое уже не раз обскакали его в розыске преступников, прибавили седых волос, уйму ненужной работы, ругани с начальством. Да и растоптанное самолюбие ядовито похихикивало: «Что ты за мент, Миронов, если два сопляка-шелкопера оказались шустрее тебя?»
А как сложилось бы все замечательно, раскрути он вовремя громкие дела до звездных орбит. Глядишь, и новая звездочка не заставила бы ждать, а вдохновленное успехами начальство, утирая скупую слезу, одарило бы ко Дню полиции щедрой премией. Чем не праздник сердца?
Праздника, однако, не получилось.
Начальство мстительно припомнило, что все оперативно-разыскные мероприятия пошли псу под хвост, а журналисты, по сути, посадили полицию в лужу. Премию не дали ни ко Дню полиции, ни по итогам года. Звездочка подполковника, помаячив на горизонте, булькнула в неизвестность после ехидной статьи Шмелева в столичной газете. Правда, о самом Миронове он написал хорошо, а то ведь и в постовые могли разжаловать…
Вспомнив, что он, собственно, в кабинете не один, Миронов очнулся от тяжких дум и с удивлением посмотрел на Юлю и Никиту. Странное дело, но они терпеливо ждали, пока майор придет в себя.
— Слушаю! — строго повторил он.
Юля вздохнула.
— Кирилл, плохо ты что-то выглядишь! Нервный весь, напряженный! Дома проблемы или по службе?
— Дома нормально! — ответил сердито майор. — И по службе все было хорошо, пока вы не появились. Чего надо?
— Юля, тебе не кажется, что майор Миронов не очень рад нас видеть? — задумчиво спросил Никита.
— Кажется, — скорбно кивнула она.
— Наверно, мы зря пришли? Время у человека отнимаем?
— Не говори. Я вся извелась, сил нет, как волнуюсь. Аж ногу свело!
— Тогда пойдем?
— Пойдем! — согласилась Юля. — Ну их, эти дела! В конце концов, какое нам дело, сколько висяков будет у наших доблестных полицейских?
— А ведь они сами, через газеты и телевидение обращаются к гражданам, мол, не ленитесь, звоните, сообщайте, — припомнил Никита. — Неужели это пустые слова?
— Не может такого быть! — картинно ужаснулась Юля. — Российские полицейские очень ответственные и порядочные. Может быть, ленивые немного, но это ведь не самое страшное? Главное, что люди хорошие!
Миронов слушал их с нескрываемым отвращением.
— Все? — зло поинтересовался он. — Выступили? Или будут еще отдельные бенефисы? Говорите, зачем пришли, у меня работы полно!
— Злой ты, Кирилл! — надулся Никита.
— Я — добрый! Что надо?
С Никиты слетела шелуха дурашливости. Он подвинулся ближе и вкрадчиво произнес:
— Нужна информация о неопознанных мужских трупах за последнюю неделю.
— О, это не ко мне! — обрадовался Миронов. — Неопознанными жмуриками другие подразделения занимаются, а мы — убойный отдел. Хотите, дорогу покажу?
— Да знаем мы, кто ими занимается! — досадливо отмахнулся Никита. — Если б все так просто было, без балды сходили бы. Но ты сам знаешь: запросы, ответы… Это по линии МВД все быстро приходит, нам же могут и отказать. А дело не ждет!
— А конкретнее? — осторожно поинтересовался Кирилл.
— Конкретнее, нам нужно, чтобы ты сообщил обо всех свеженьких покойниках, найденных в области, а еще сделал запрос в соседнюю.
Миронов молча посмотрел на Никиту, затем перевел взгляд на Юлю. Та развела руками.
— Вы ведь не просто так интересуетесь? — спросил Кирилл. — Что-то случилось?
— Случилось! — мрачно кивнул Никита. — И если наши подозрения верны, мы облегчим полиции хотя бы часть работы. Ну, а не верны, чего ж мы будем зря вас гонять?
— Хорошо! — сдался Миронов. — Запрос сделаю! Что вас конкретно интересует? Пол, возраст, криминальный труп или нет?
— Нас интересует либо попавший в больницу мужчина, что маловероятно, либо труп недельной давности, молодой брюнет около двадцати лет, светлые глаза. Труп необязательно криминальный. Но, возможно, имеется нечто, что затруднит его опознание. Причем, Кирилл, перспективнее его искать у ваших коллег в соседней области.
— Идет! — сказал вдруг повеселевший Миронов. — Сделаю! Позвоню на днях.
— Ты сейчас сходи! — попросил Никита.
— Не борзей!
— Как хочешь, — пожал плечами Никита. — Если выяснится, что преступление можно было раскрыть по горячим следам, а ты не почесался, начальство этого не оценит.
— От кого же начальство узнает? — хмыкнул Миронов.
— От меня! — одновременно произнесли Никита и Юля.
Миронов поджал губы.
— Ладно, шантажисты! Пойду, сводки возьму да попрошу запрос отправить. А вы сидите тут пока, и — ни гу-гу!
Майор вышел, плотно закрыв за собой дверь. Юля повернулась к Никите.
— С чего вдруг он обрадовался?
— А что ж не радоваться? Если труп найдут на территории соседей, это уже не его головная боль.
— Получается, если Макса убили, труп надо искать там?
— Сама посуди, от Миролюбова до соседней области рукой подать, минут тридцать езды. Ну, это в том случае, если убийца имел голову на плечах и хотел замести следы. Но, сама понимаешь, труп вообще можно не найти! Утопили в реке, сожгли, сбросили в карьер и присыпали породой… Как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны!
— Фу! — скривилась Юля. — Какие страсти! Кому это нужно? Макс — не мафиози и не криминальный авторитет. И вообще, что это за цинизм? Как тебе не стыдно?
— Профессия, черт ее побери! — вздохнул Никита. — Мать Макса в нашем морге уже была — нет его там! Заявление она, понятное дело, написала, но по месту жительства, правильно? А как у нас разыскивают людей, ты и сама в курсе. Макс совершеннолетний, да еще от армии косит. Значит, интересен одному военкомату, а они сами розыском отказников не занимаются. Только через полицию! Все, круг замкнулся! Он же не ребенок пятилетний, не уголовный преступник, не душевнобольной, не зэк, чтобы искать его со всем усердием. Полиции по барабану, что он не пьет, что из дома ушел в старых штанах и шлепанцах. Никого это не волнует по большому счету…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
