«Мы просто хотим мира! Дайте нам жить!».
Фотограф очень удачно выбрал композицию, девочки смотрелись совершенно беззащитно и невинно, а надвигающиеся на них со всех сторон тени — символизировали агрессию всего мира в отношении их родины.
Тим улыбнулся, но сразу зло буркнул:
— Хрен вам кто-либо что-то просто так отдаст. Но мы возьмем сами…
Неожиданно машине отмахнул жезлом полицейский. Тим прижался к обочине и остановился, было полез за документами, но потому вспомнил, что это тот коп, с которым он разговаривал после того, как пристрелил террориста.
— Сэр… — капрал с виноватой физиономией отдал честь. — Прошу прощения, что остановил вас, но…
Тимофей вылез из «Мустанга» и пожал капралу руку.
— Пустяки, я не спешу. Нужна моя помощь?
— Нужна, сэр, ваша помощь нам нужна, — полицейский прижал руку к сердцу. — Помните того чернокожего патрульного, который словил несколько пилюль из ствола грязного терра? Сэмми, Самьюэль Озадугво. Славный малый! Так вот, он выжил. Сейчас в госпитале, хотя идти на поправку ему еще далеко. И все уши нам засранец чернозадый прожужжал, мол подайте мне того парня, что грохнул ублюдка, хочу сам пожать ему руку. Хоть тресни, но подай. Уважьте, наведайтесь вмести с нами к Сэмми? Здесь совсем рядом.
Тим глянул на часы и кивнул. До встречи с ван дер Билом оставалось полтора часа, так что он вполне успевал. А друзья в полиции могли пригодиться.
Раненый патрульный на фоне белоснежных стен и постельного белья казался еще черней. Вся грудь у него была забинтована, а своим изможденным лицом Сэмми смахивал на египетскую мумию. Но при виде Тимофея он радостно выпучил глаза и даже попытался встать.
Тим присел на табурет рядом и придержал раненого.
— Не суетись, парень. Как дела? Смотрю, что ты уже идешь на поправку?
— Сэр! — едва слышно захрипел патрульный. — Вы… вас… я хотел…
Тимофей взял его за горячую ладонь.
— Не стоит. Ведь мы делаем одну работу. Я сам хочу тебя поблагодарить за то, что спас детишек.
— Они все наши дети! — горячо зашептал раненый. — Нет чужих детей… — он запнулся. — А вы, сэр… — Сэмми закрыл глаза. — Вы… спасете всех нас! Я видел, видел, когда шел к Ункулункулу. Он дал вам силу аматлози, наших предков, я видел, я сам слышал…
Сэмми откинулся на подушку, закрыл глаза и замолчал. Судя по всему, слова забрали у него последние силы.
Совсем молодой, еще с юношескими угрями на лбу, больше похожий на студента врач, категорично отмахнул: мол, закругляйтесь.
— Хорошо, парень, — Тим встал. — Я тебя еще навещу, а пока отдыхай, а потом поинтересовался у доктора. — Как он? Шансы есть?
— Часть левого легкого в клочья, — пожал плечами врач. — Пневмоторакс и все такое. Но жить будет, парень крепкий. У этой чешской машинки пульки маленькие, но злые… — он достал из кармана несколько металлических комочков. — 7,65×17 миллиметров, вроде пустяк, а вблизи режет насквозь. Но этому черному повезло, большую часть остановили ребра.
— Разбираетесь, — уважительно кивнул Тим, покатав в пальцах искореженную пульку.
— А то! — гордо задрал нос паренек. — Ну, я побежал, раненых до черта.
— Беги, беги, парень…
В коридоре Тимофея встретили четверо полицейских.
— Сэр! — капрал отдал честь Тиму. — Если вам понадобится наша помощь, только свистните.
— Семми прикрыл собой и мою внучку! — гулко пробасил пожилой усатый капитан. — Капитан Арчибальд Белл, к вашим услугам. Хочу чтобы вы знали, группа быстрого реагирования полиции Солсбери, всегда откликнется на ваш призыв.
Тима все эти признания в «любви» уже порядком надоели, и он поспешил побыстрей отделаться от копов, но ситуация неожиданно его растрогала.
— Как он сказал? — улыбался Тим. — Унгулунунгу, аматлози? Тьфу ты, язык сломаешь. Ну да ладно, лишняя сила мне не помешает. А копы могут пригодиться, правильные парни. Ладно, поехали. Надо бы не забыть прикупить мороженого для девочек…
В одном из открытых павильонов киностудии полным ходом шли съемки. Гора аппаратуры, софиты, куча непонятного творческого народа, стоял дикий шум и гам. Питер ван дер Гал лично руководил процессом: сидел в директорском кресле, лениво потягивал вискарь со льдом и изредка властно порыкивал в мегафон.
Тим остановился неподалеку и решил понаблюдать за процессом.
Тем временем на площадку нагнали статистов: чернокожих и белых, мужчин, женщин и детей, одетых в африканские национальные наряды и в европейскую одежду. Надо понимать, они все символизировали дружное население Родезии.
Вперед вышли две девочки в одинаковых белых платьях. Аманда Джонс и еще она чернокожая девчушка, тоненькая и стройная, чем-то даже похожая на Аманду.
— Отлично! — громыхнул в мегафон Питер ван дер Бил. — Эй, ты, в галстуке! Ага, ты! Сделай морду попроще, не в сортире сидишь! Вот! Поехали. Ричард, остаешься за старшего, а я отлучусь…
Защелкали вспышки. Тимофей едва не заржал, заметив, как сразу несколько человек из съемочной группы облегченно перекрестились, когда ван дер Бил ушел.
— Мистер Бергер, я вас ждал! — министр крепко взял Тим за локоть и потащил за собой.
Дальше он запер дверь в маленьком кабинете, зачем-то оглянулся и внушительно заявил:
— Мугабе скоро освободят. Я все решил.
Тим недоуменно на него уставился и хриплым от волнения голосом потребовал:
— Рассказывайте.
Того, что все так быстро решится, он точно не ожидал.
— Не сегодня и не завтра, через месяц, а может и полтора. Раньше не успеют из-за юридических формальностей… — начал ван дер Бил.
Как очень скоро выяснилось, министр информации подошел к делу очень оригинально. Вместо того, чтобы уговаривать местных политиков, он обратился к своему другу премьер-министру ЮАР, а уже тот, надавил на президента и премьера Родезии, под предлогом умаслить мировое сообщество и самому прослыть миротворцем. А заодно под этой маркой сбросить со своей страны часть санкций.
Тим еще больше ошалел. В реальной истории Роберта Мугабе освободили тоже при посредничестве премьер-министра Южно-Африканской Республики, но только в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году.
«Ну ни хрена себе… — думал он. — Гребанная история буквально стала с ног на голову. А ведь я ничего сам не делал. Совсем ничего, так шепнул кое-кому пару слов. Все сделали за меня! Даже страшно подумать, что будет дальше…»
— Я свое дело сделал, — Питер ван дер Бил ткнул Тимофея пальцем в грудь. — Теперь дело за тобой.
— Мне
