С запада послышались отдаленные раскаты взрывов глубинных бомб.
Может быть, это бомбили лодку Шнее? Мор проследовал в темноте вдоль строя конвоя, легко поддерживая контакт с кораблями эскорта на правом фланге конвоя, силуэты которых хорошо различались на фоне горящих судов. Как только паника в рядах конвоя уляжется, они повторят атаку.
Внезапно корвет эскорта развернулся и пошел прямо в сторону подлодки. Мору пришлось отвернуть. Осветительные ракеты погасли, и конвой изменил курс во внезапно наступившей темноте. Контакт был потерян.
Петер Чех крикнул Мору, находившемуся на противоположном конце мостика:
— Господин капитан-лейтенант, сигнальная вспышка по пеленгу 180!
Два шага — и Мор был уже рядом с первым вахтенным офицером. Он внимательно вглядывался в эти вспышки.
— Это ловушка, — наконец произнес он. — Они пытаются отвлечь нас от конвоя. — Он еще раз внимательно осмотрел горизонт в бинокль и приказал: — Очистить мостик! Стоять к погружению!
После погружения они услышали шум гребных винтов конвоя, давно ускользнувшего от них. Над ними царила полная тишина, и лодка снова всплыла, чтобы продолжить погоню.
В течение остатка ночи и весь следующий день лодка провела в бесплодных поисках, время от времени погружаясь, в надежде услышать шум гребных винтов, но тщетно. Мор связался со штабом, надеясь получить от него разведданные, и радисту при этом удалось перехватить сообщение Шнее, докладывавшего о контакте с конвоем, который в этот момент двигался в южном направлении.
— Тень с правого борта!
— Наконец-то, — прошептал Мор, разглядывая смутно вырисовывающиеся очертания судов.
При приближении к ним он смог различить три транспорта и охраняющий их корвет. Обойдя корвет, он привел лодку в положение для атаки.
— Лучше и не могло быть, Чех, — коротко бросил он. — Мы выстрелим сразу тремя торпедами.
Чех нанес на карту положение судов, пока сокращалась дистанция до них. Силуэт первого из них уже был в перекрестии прицела, и Чех только ждал приказа с мостика открыть огонь.
Однако прежде чем смог выпустить торпеды по цели, он услышал глухие раскаты взрывов сразу трех торпед, донесшиеся издалека. Он с недоумением посмотрел на Мора.
— Шнее! — пробормотал Мор сквозь зубы.
Было дьявольски некстати, что сразу две лодки выбрали себе одну и ту же цель в одно и то же время, но еще досаднее оказалось то, что этот приз достался Шнее.
На несколько минут торпедированное судно исчезло из поля зрения перископа, а радист перехватил сообщение Шнее в штаб о потоплении им сразу трех судов противника.
Дениц сообщил Мору о двух других германских подлодках, ведущих охоту в этом же районе, и предложил присоединиться к ним.
В ответной радиограмме Мор сообщил в штаб, что находится в контакте с конвоем, добавив саркастически, что «Шнее выстрелил быстрее».
Тремя часами позднее пришло сообщение от Деница на имя Мора и Шнее, предлагающее им двигаться в южном направлении в сторону еще одного конвоя, о котором сообщила итальянская субмарина, и иметь в виду и эти лодки для взаимодействия с ними.
Уже поздно вечером поступило еще одно сообщение от Деница: «Мору, Шнее. Гибралтарский конвой разгромлен. Следовать в северном направлении».
Итальянская подлодка «Луиджи Торелли» заметила конвой HG-73 к западу от Гибралтара. Подлодка «U-371», находившаяся на пути к Средиземному морю, также сообщила, что заметила этот конвой, и вскоре установила контакт с ним. После этого она продолжила движение по своему маршруту к югу, передав наблюдение за конвоем итальянской подлодке.
«Торелли», однако, потеряла контакт с конвоем, но снова восстановила его 21 сентября. Вскоре после этого она была замечена эсминцем эскорта «Вими» и была вынуждена погрузиться, после чего серьезно повреждена его глубинными бомбами. 22 сентября штаб приказал Мору и Шнее включиться в преследование этого конвоя.
23 сентября итальянская подлодка «Леонардо да Винчи» снова обнаружила конвой. Преследуя его, лодка периодически сообщала его точные координаты, пока он не сменил курс глубокой ночью. Основываясь на данных «Да Винчи», германская разведывательная авиация сумела в конце концов обнаружить этот конвой уже на следующее утро вблизи мыса Финистере.
Самолеты заметили, что два судна этого конвоя уже тонут, а остальные охвачены огнем. По-видимому, они стали жертвой итальянской подлодки «Алессандро Маласпина», поскольку она единственная находилась в непосредственной близости к конвою.
Позже «Маласпина» получила серьезные повреждения от действий кораблей эскорта, и о ее дальнейшей судьбе ничего не известно.[9]
В это же время к этому району приближались «U-124» и «U-201», определяя свои курсы на основании различных донесений о положении конвоя, которые буквально заполнили весь эфир.
Утром 25 сентября Шнее удалось установить контакт, и он сообщил в штаб свои координаты. Руководствуясь его указаниями, Мор в тот же самый день обнаружил конвой вблизи входа в канал Сент-Джордж.
Погодные условия внезапно ухудшились. Дождевые шквалы, которые оказались весьма кстати для проникновения внутрь конвоя во время его выхода, скрывали конвой от наблюдения за ним. Требовалось соблюдение крайней осторожности, поскольку такие внезапные изменения видимости могли привести к случайному внедрению в построения конвоя еще до того, как командир лодки успел бы заметить это. А последовавшее за этим сильное волнение моря потребовало от вахты на мостике надежного крепления к ограждению страховочными поясами.
Не обладая достаточной мощностью машин, чтобы справиться с огромными валами волн, и будучи достаточно короткой и легкой, чтобы разрезать эти валы, лодка с трудом пробиралась среди них, увертываясь и лавируя, сотрясаемая и подталкиваемая их яростными ударами, в то время как ее гребные винты время от времени выступали из воды и начинали бешено вращаться в воздухе, не испытывая сопротивления воды.
Внезапно огромная волна полностью накрыла лодку с носа до кормы, захлестнув и мостик со всей вахтой. Люди чувствовали гигантскую мощь океана, когда он пытался оторвать их от ограждения мостика, волны лишали возможности дышать, накрывая с головой. Они при этом с отчаянием думали, выдержат ли кожаные страховочные ремни натиск Расмуса — бога морей, — стремящегося утвердить свою власть над ними.
Затем все прекращалось, и, вынырнув из волны, люди на мостике отплевывались и глотали соленые брызги, облегченно отдуваясь.
Мор, увлеченный охотничьим азартом, смеялся над собой и над ними, когда его вместе со всеми окатывало с ног до головы. Примитивный азарт охоты, усиленный сознанием опасности, которая, как они понимали, грозила им на каждом шагу, охватил весь экипаж лодки, обостряя чувства до состояния крайней тревоги. При этом видимость была не более одной мили.
Лодка мчалась вперед, уже находясь внутри конвоя, когда Мор привел ее в положение торпедной атаки. Вахтенные на мостике внимательно следили за окружающей обстановкой, и нервы их были напряжены до крайней степени. На такой скорости, да еще и при нахождении внутри построений конвоя, вероятность столкновения была более чем реальной, и каждый из находящихся на мостике знал, что его жизнь, как и жизнь всех членов экипажа, зависела от внимательности и остроты зрения.
— Эсминец с правого борта! — доложил боцман Хеннинг.
— Право руля! — приказал Мор, отворачивая в сторону на выход из рядов конвоя.
И именно в этот момент, когда ушли от преследования эсминца, они снова потеряли конвой. Возвратясь на прежнее место, Мор попытался восстановить контакт.
— Корабль по пеленгу двести шестьдесят пять, — доложил вахтенный.
— Крейсер! — удивленно проговорил Мор, наблюдая за тем, как корабль развернулся и на большой скорости исчез из вида.
Мор распорядился погрузиться, чтобы прослушать возможные шумы гребных винтов судов конвоя и при этом определить положение крейсера, который находился ближе к траверзу левого борта.
Всплыв снова, Мор увидел крейсер, находившийся всего лишь в 2000 метрах впереди ведущего эскорта конвоя. Он выпустил две торпеды веером в сторону крейсера, но они обе прошли мимо крейсера, совершившего резкие противолодочные маневры.
Сейчас он снова был в состоянии войти в контакт с конвоем на встречных курсах.
— Танкер, Чех! — Мор указал на большое судно, хорошо охраняемое эсминцем и двумя другими эскортными кораблями. Два эсминца, идущие немного впереди танкера, быстро приближались к ним. — Попробуем одолеть эсминец одной торпедой, — сказал Мор первому вахтенному офицеру.
— Носовой угол 90 градусов, — выкрикнул Чех, — дистанция 300 метров.
Эсминец подошел на минимальную допустимую для торпедной атаки дистанцию.
