— Возмутительно! — брызгал слюной Хичкок. — Более того, преступно! Вы смотрите, как эти бедные создания умирают и… и мучаются, а сами палец о палец не ударите, чтобы облегчить их страдания. Они имеют такое же право на жизнь, как и вы, и я позабочусь, чтобы это право было им даровано!
— Давайте-давайте! — насмешливо буркнул Мюллер. — Только не вмешивайтесь в наши дела. Программы важнее нет ни у одной научной станции во всей галактике.
— Вижу следы! — сообщил пилот.
Хичкок повернул голову. Далеко внизу по гребню невысокого холма тянулась узкая тропка и исчезала под обрывом. Планелет замер, а потом резко пошел на снижение. Тропка превратилась в неровную цепочку следов какого-то неуклюжего зверя — широкие плоские отпечатки почти накладывались друг на друга, края их были нечеткими, словно зверь почти не поднимал лап над снегом.
— Да, это шаркун, — без колебаний определил Мюллер. — Сделаем круг, посмотрим, нет ли еще следов.
Теперь пилот вел машину на малой высоте. Они летели вдоль гряды и пересекли еще несколько цепочек таких же следов — все следы вели в одном направлении.
— Я бы сказал, что это охотничья стая, — вынес свое заключение пилот.
— Вот именно, — согласился Мюллер и обернулся к Хичкоку. — Они начали охотиться таким манером всего лет сорок назад, и большинство все еще гоняется за добычей в одиночку, но время от времени мы обнаруживаем признаки того, что они объединяются для общей охоты — вот как сейчас.
Хичкок поспешно навел камеру на снег и снял общую панораму следов.
— А это имеет какое-нибудь значение? — спросил он.
— Еще бы! — буркнул Мюллер. — Вообще-то они предпочитают держаться особняком и охотятся, как я вам уже говорил, в одиночку. Но это первое указание на то, что они научились хоть в чем-то сотрудничать, что у них начинает развиваться чувство общности.
— То есть цивилизация? — задумчиво и торжественно спросил Хичкок.
— Ее зародыш, — ответил Мюллер. — Вот тут, теперь.
Пилот повернул машину в том направлении, куда вели следы. Мюллер показал еще одну цепочку отпечатков в снегу.
— А вот и следы их добычи.
Следы эти почти не отличались от остальных, но были еще менее четкими и накладывались один на другой, образуя довольно сложный узор. Хичкок сосредоточенно водил своей камерой, а планелет скользнул над склоном и за гребнем устремился вниз, в глубокую лощину.
— Еще один признак того, какими смышлеными они становятся, — сказал Мюллер. — Вернее те, которые охотятся стаей. Это естественный ход эволюции. Чтобы выжить в таких условиях, требуются хорошие мозги.
— Правильно ли я понял, — с недоумением спросил Хичкок, — что вы отказываетесь облегчить их жребий только по этой причине? Потому что хотите наблюдать, какую дорогую цену они платят за право жить? Вы просто… стремитесь удовлетворить свое любопытство?
— Конечно, — отрезал Мюллер. Он как будто был очень доволен собой. — А вы можете назвать более достойную причину? И кроме того, не исключено, что нам когда-нибудь придется с ними столкнуться. Ну, а на этот случай полезно узнать о них как можно больше.
Хичкок поверил ему, и у него по спине побежали мурашки. Он вдруг понял, что сочувствует точке зрения Мюллера. И испугался. Он знал, что думать так недостойно. Конечно, конечно, недостойно!
Но он разделял страх Мюллера.
След добычи свернул на дно лощины. Пилот сделал крутой вираж и полетел прямо над ней.
— Отпечатки совсем свежие, — заметил он.
— Он прошел здесь часа два назад или даже меньше, — согласился Мюллер.
Планелет точно следовал всем изгибам лощины. Хичкок держал камеру наготове и внимательно вглядывался в белую снежную пелену, расстилавшуюся впереди.
— Они намного нас опережают? — поинтересовался он.
— Трудно сказать, — ответил Мюллер. — Когда им нужно, они способны передвигаться довольно-таки быстро.
Он указал на новые следы, протянувшиеся параллельно первым.
— Этот бежал на трех лапах — как шимпанзе или горилла. Шаркуны всегда опираются на переднюю лапу, когда торопятся, а то и вовсе становятся на четвереньки.
— Они что же, бегают наподобие животных? — властно спросил Хичкок. Перед его мысленным взором возникли нескладные существа, которые неуклюже бежали вперевалку на всех четырех конечностях. Он ужаснулся.
Планелет обогнул выступ крутого высокого холма.
Вон они! До них было еще далеко, слепящий свет мешал рассмотреть их как следует, и тем не менее ошибки быть не могло. Шаркуны! Восемь… а то и десять шаркунов.
— Ну, теперь смотрите, как мы их ловим, — сказал Мюллер, обернувшись к Хичкоку. — Да вы бы застегнулись. Снаружи порядочный мороз.
Он помог Хичкоку справиться с непривычными пряжками ветрозащитной маски и проверил, хорошо ли застегнута его меховая куртка.
Потом Мюллер отвернулся, и Хичкок вытянул шею и заглянул через спинку его сиденья, стараясь рассмотреть, чем он занят. Мюллер, в свою очередь надев маску и застегнув куртку, приоткрыл колпак как раз над рулоном сети. В кабину ворвался ледяной ветер. Хичкок съежился. Холод пробрался даже сквозь толстую куртку, просочился под маску, защипал лоб там, где к нему прилегла оправа очков, и обжег ноздри при первом же вдохе.
Мюллер указал на шнур сети, привязанный к кольцу возле колен Хичкока.
— Узел не ослаб? — глухо прозвучал из-под маски его голос. Хичкок равнодушно покосился на кольцо и кивнул.
Его совершенно не интересовало, ослаб узел или не ослаб. Возмутительно уже то, что для поимки шаркуна они пускают в ход сеть! Это противоречит самым элементарным представлениям о порядочности и честной игре!
Однако Мюллера его ответ удовлетворил.
— Валяйте! — скомандовал он.
Пилот передвинул ручку в крайнее положение. Машина клюнула носом, пение мотора стало пронзительным.
Они по крутой дуге обогнули холм и вышли на прямую. Морозный воздух хлестал Хичкока, жгучий холод пробирался под одежду. Вокруг гремел ветер. Хичкок поднял камеру и навел ее на то место, где собрались шаркуны. Планелет мчался к ним, точно лодка на гребне волны.
Мюллер прижал к очкам бинокль.
— Они окружили эту тварь, — сообщил он. — У одного из них в лапах… — Он вдруг осекся. — Этого! — торопливо скомандовал он. — Самого ближнего к нам. Его нельзя упустить!
Хичкок уже ясно различал все подробности сцены, развертывавшейся впереди. Шаркуны, выстроившись шеренгой, гнали гибкого коротконогого зверя еще на одного шаркуна, который стоял неподвижно спиной к планелету. Обеими веслообразными лапами он поднимал над головой какой-то предмет. Зверь бежал на него, извиваясь, словно змея.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
