Затем ящер, качаясь, побрел через комнату.
Карса не уставал наносить удары, хотя оба его кулака онемели от силы столкновений.
Наконец он услышал, что череп проломился.
Хриплый, дребезжащий выдох — то ли зверя, то ли его собственный, он не понимал — и тварь осела и упала набок.
Большая часть веса на миг пришлась между бедер Карсы; из горла вырвался рык, когда он напряг все мускулы, пытаясь избежать раздавливания яичек костистым гребнем. Но тут рептилия задергалась, мотая сломанной ногой. Он потянулся — и обнял рукой шею зверя. Сумел подвинуть тело так, чтобы высвободить и вторую руку. В плечо тут же вонзились огромные когти. Непреодолимая сила отбросила Тоблакая, послав на кучу сломанной мебели.
Карса пошарил рукой. Нащупал ножку стула — и немедленно врезал ей, словно дубиной, по простертой лапе зверя.
Лапа отдернулась, прозвучал новый визг.
Но зверь снова поднимался на ноги.
Карса пошел в атаку.
Его встретил пинок в грудь.
Внезапная тьма.
Глаза открылись. Тишина. Сумрак. Вонь кала, крови и оседающей пыли. Он со стоном сел.
Вдалеке шум. Откуда-то сверху.
Воин осмотрел окружающее, заметил дверцу. Поднялся и захромал к ней. Там оказался обширный зал, приведший его к лестнице.
* * *
— Капитан, это был крик?
— Не уверен, о Фалах'д.
Семар Дев покосилась на освещенного ярким солнцем солдата. С самого момента проникновения Тоблакая сквозь железную дверь он бормотал себе под нос. Каменные мечи, железо и замки казались основными пунктами этого бесконечного монолога; иногда основную тему разбавляли сочные ругательства. Еще было понятно, что варвара следует немедленно удалить из Угарата.
Семар утерла пот со лба и снова обратилась к воротам крепости. Ничего.
— Они ведут переговоры, — сказал Фалах'д. Он беспрестанно ерзал в седле, пока слуги по очереди подходили, чтобы охлаждать любимого вождя Угарата взмахами больших опахал.
— Скорее это был крик, о Святой, — не сразу отозвался Инашан.
— Тогда это напряженные переговоры. Что иное могло так его задержать? Если бы там все умерли с голоду, варвар уже вернулся бы. Конечно, там может найтись добыча. Ха, я ошибаюсь? Конечно, нет! Это же дикарь. Сорвался с поводка Ша'ик, да! Почему он не умер, защищая ее?
— Если верны рассказы, — неуверенно ответил капитан, — Ша'ик искала поединка с имперским Адъюнктом, о Фалах'д.
— Слишком много странностей в этих сказках. Их доносят выжившие, то есть предавшие. Мне не по себе от Тоблакая. Он грубиян.
— Да, о Фалах'д, — ответил Инашан. — Он таков.
Семар Дев прокашлялась. — О Святой, в Моравальской крепости не найти добычи.
— О, ведьма? Почему ты так уверена?
— Это древняя постройка, даже древнее самого Угарата. Конечно, ее часто переделывали и ломали — ведь тамошние старинные механизмы непонятны нам, о Фалах'д, даже и сегодня. Мы берем лишь обломки металла; я изучала их очень долго и многое поняла…
— Ты утомила меня, ведьма. До сих пор непонятно, почему там нечем поживиться.
— Прошу прощения, о Фалах'д. Отвечаю. Крепость исследовали бессчетное число раз и ничего ценного не находили, кроме разрозненных деталей…
— Бесполезный мусор. Очень хорошо, варвар там не грабит. Он ведет переговоры с тупыми, наглыми малазанами. О, они еще встанут перед нами на колени! Трусливые повстанцы Рараку предали меня. Я унижен. Ни на кого нельзя рассчитывать в такие дни.
— Кажется так, о Фалах'д, — пробормотала Семар.
Инашан метнул на нее быстрый взор.
Семар снова утерла струйку пота.
— Ох! — внезапно вскричал Фалах'д. — Я расплавился!
— Подождите! — сказал Инашан. — Это был рев?
— Наверное, он кого-то насилует!
* * *
Карса обнаружил тварь скорчившейся в коридоре. Ее голова моталась, ударяясь то об одну стену, то о другую.
Должно быть, рептилия услышала шаги побежавшего Карсы: она развернулась, с шипением раскрыв пасть, за миг до его появления. Отбив в сторону нависшую лапу, Тоблакай ударил коленом в живот. Рептилия согнулась пополам, отчего гребень врезался в правое плечо Карсы. Он ткнул пальцами подмышку твари и ощутил, что кожа здесь мягкая. Проткнул ее большим пальцем, повел вверх, разрывая мясо и жилы. Затем схватил эти жилы всеми пальцами.
Острые как ножи зубы резанули по виску, содрав кусок кожи. Правый глаз Карсы залила кровь. Он напрягся, вытягивая руку.
Зверь повалился на него. Карсе едва удалось избежать попадания под полный вес твари; он сполна ощутил, как прогнулись и чуть не лопнули ребра.
Рептилия попыталась встать; но Карса оказался быстрее. Поставив подножку, он снова замолотил кулаками по черепу. При каждом ударе нижняя челюсть зверя шлепала по полу. Он чувствовал, как все сильнее проминаются толстые пластины костей. Не останавливаться!
Через дюжину бешеных сердцебиений он замедлил темп, поняв, что зверь уже не шевелится, уронив голову на камни и все сильнее распластываясь с каждым ударом могучих кулаков. Из черепа текла жидкость. Карса прекратил наносить удары. Прерывисто, мучительно вздохнул — и чуть не задохнулся в пронесшейся через разум тьме. Но дыхание быстро восстановилось. Он выхаркал полный рот мокроты прямо на череп мертвого зверя.
Поднял голову и огляделся. Справа дверной проем. В комнате за ним длинный стол и стулья. Он выпрямился, не сдержав стона, и поплелся туда.
Кувшин с вином. Чаши, стоящие ровным рядом вдоль сторон стола. Карса смел их, схватил кувшин — и поставил на запачканную деревянную поверхность. Поглядел на потолок, на котором некто нарисовал целый пантеон неведомых богов.
Все смотрят на него, и все как один ухмыляются.
Карса приложил кусок кожи обратно к виску и ухмыльнулся потолку. Поднес кувшин к губам.
* * *
Подул благословенно прохладный ветер, ведь солнце уже приближалось к окоему. Ничто не нарушало тишину после того рева.
Все солдаты, несколько звонов стоявшие на страже у ворот, ушли; их заменил одинокий раб, которого выделил из свиты Фалах'д.
Капитан Инашан готовил отряд, который должен будет войти в крепость.
Фалах'д приказал рабам массировать и протирать его ноги. Для этого они жевали листья мяты и смачивали их маслом. — Вы слишком медлите, капитан! — крикнул он. — Поглядите на демонического коня, на его глазищи! Пока вы возьмете крепость, наступит полночь!
— Факелы уже принесены, о Фалах'д. Мы готовы.
Его нежелание входить в ворота было явным и почти комичным. Семар Дев не решалась поднять глаз, боясь, что не сумеет скрыть выражение своего лица.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
