Вера посмотрела на светака Марии Михайловны: спокойный, без багровых затемнений и пурпура, свойственного тем, кто постоянно что-то скрывает, он переливался праведной синевой и просто не мог принадлежать лживому человеку с камнем за пазухой.
- Да налезало, просто... - она отодвинула стул с платьем к окну, достала из-под стола табуретку и села, - бабушка моя... она мне его оставила зачем-то, а зачем, я никак понять не могу.
- В смысле - оставила? В наследство? - удивилась швея. - Слушай, Верочка, это не моё дело, конечно, но одежду покойников лучше не носить, это точно.
- Нет-нет! Бабушка жива, только она ничего не понимает: с ума сошла... после смерти дедушки.
- Ох, боже мой, как печально!
- Да, - Вера заметила, как светак Марии Михайловны немного потемнел, забрав на себя часть дурной, вызванной отрицательными эмоциями, энергии: швея ей искренне сочувствовала, и от этого становилось заметно легче. - Она год уже как в спецклинике, не узнаёт никого, но я всё равно её иногда навещаю.
- А родители?..
- Родители умерли. Разбились в автокатастрофе.
- Господи, Верочка, прости! - швея в ужасе закрыла рукой рот.
- Да ничего, это случилось давно, мне тринадцать лет тогда было. Я потом с бабулей и дедулей жила... А давайте чай пить - наверняка уже заварился! У меня и баранки есть.
Она поднялась и, порывшись в шкафчике, извлекла пакет с сушками. Высыпав их на тарелку, принялась разливать чай. Гостья молча наблюдала за действиями хозяйки, явно потрясённая её рассказом.
- Что ж ты, получается, совсем одна живёшь?
- Ну... есть двоюродные дядя с тётей, они, случись чего, помогают... а так вообще - да, одна... ну и что? - Вера снова уселась, с вызовом глядя на швею. - Я ведь совершеннолетняя!
- Ну, знаешь, - улыбнулась та. - Я вот сто лет уже, как совершеннолетняя, но жить совсем одной - это трудно! Мне бы, честно скажу, не хотелось.
- Да я привыкла уже, - пожала плечами Вера. - Даже нравится. Никто не командует, мозг не выносит...
Гостья не ответила, грызя баранку и прихлёбывая чай. Хозяйка последовала её примеру и несколько минут они просто наслаждались горячим ароматным напитком, потом Вера, покосившись на стул возле окна, спросила:
- Если не вы шили это платье, то кто?
- Возможно, Марина? Работала у нас раньше, рыженькая такая, молоденькая и симпатичная, постарше тебя, конечно, но для меня всё равно девчонка ещё совсем.
- Раньше? А сейчас что?
- Сейчас уже не работает... - швея прикусила губу, явно жалея, что сболтнула лишнее. - Ушла...
- Уволилась? - быстро взглянув на светак гостьи, стала допытываться хозяйка.
- Ну... а можно мне ещё чайку?
- Конечно! - внимательно поглядывая на чужой светак, Вера наполнила чашку. - Так что с этой Мариной случилось? Умерла? - ляпнула она наобум.
Швея подавилась чаем и закашлялась.
- Ой, простите! - Вера растерялась, не зная, как помочь. - Я не хотела... вот салфетка.
- Убили её, - сдавленно сказала Мария Михайловна, промокнула рот и, сделав осторожный глоток, снова откашлялась и продолжила: - в лесопарке, около дома... Я не хотела говорить об этом, у тебя и так... - она смущённо умолкла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- И так много смертей вокруг, - закончила за неё Вера. - Ничего, Мария Михайловна, я не слабонервная, не беспокойтесь.
- Да я вообще зря про неё вспомнила, - махнула рукой швея. - Ты ведь сказала, платье бабушка твоя год назад шила, верно?
- Да, примерно.
- Ну вот, значит, это летом было. А Марину-то убили в самом начале зимы, и не этой, а прошлой, то есть гораздо раньше.
- А как?
- Что? - не поняла Мария Михайловна.
- Как её убили?
- Зарезали. Точно в сердце ножом пырнули, скончалась мгновенно.
- Какой ужас!.. а за что?
- Не знаю, Верочка. Может, ограбить хотели?
- Вы же сказали: ножом точно в сердце - как-то не похоже на обычных грабителей!
- Ну, драгоценности-то с неё сняли, сумку и смартфон тоже забрали. А так - Бог его знает... версии были разные, к нам в ателье сто раз менты... в смысле, полицейские, приходили, работать не давали, допрашивали, да всё без толку - убийцу так и не нашли.
- И вас тоже допрашивали?
- Да меня-то один раз всего, - Мария Михайловна снова отхлебнула чаю, - а вот Антона! Его много трясли, и в ателье, и повесткой к себе вызывали.
- Он что, попал под подозрение?
- Да просто у ментов никого больше на примете не было, вот они и прицепились! Меня, помню, пытали: были ли у них с Мариной отношения, не ревновал ли он её к кому-то... ну, и так далее.
- А вы?
- А что я? Правду сказала. Про отношения, мол, не знаю, свечку не держала, но Марина Антону нравилась, да и она ему глазки строила - я ж не слепая! Во всяком случае, до пожара...
- Какого ещё пожара? - изогнула бровь Вера.
- Да Антон квартиру снимал, а она сгорела, сосед чего-то там с газом понаделал, сам погиб, и весь дом пострадал. Это мне, кстати, Марина рассказала. Говорила тогда, что Антон, хоть сам вроде и не пострадал, но странный какой-то стал, на себя не похож. Переживал, наверное. Они даже незадолго до её смерти поссорились.
- Ну вот, а говорите, менты зря к нему прицепились, может...
- Нет, Верочка, не может! Антон - хороший человек и Марину любил, не стал бы он её убивать, что за глупости! Возможно, какое-то время после пожара он и правда был сам не свой - ну так стресс ведь какой! Что с того, что они с Мариной разок поссорились? Милые бранятся - только тешатся. Зато потом... знаешь, как он страшно переживал её смерть, не знал от горя куда деваться, я видела! И до сих пор он о ней грустит, то и дело вспоминает, девушку другую так до сих пор и не завёл, даже случайных связей, по-моему, сторонится... В общем, не верю я, что он мог быть причастен, добрый он человек.
"О как же вы насчёт человека ошибаетесь!" - подумала Вера, а вслух спросила:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- А кто теперь вместо Марины работает?
- Да никто. Антон никого нового так пока и не взял... Кризис сейчас, народу меньше приходит, вот он сам и кроит, и заказы принимает.
