Зрелище адское и притягательное!
Те, кто завороженно наблюдал за взрывом с бригантины, не подозревали, что скоро могут оказаться в том же бедственном положении, как их поверженный противник.
Ветер подхватил легкие искорки, крошечные угольки, а потом бросил вниз. Они упали на подмокшие деревянные балки, заготовленные на случай ремонта судна. Бригантина набирала ход, свежие воздушные струи раздували угольки, они превращались в жадное пламя. Огонь – непобедимый враг парусного флота – затаился и ждал своего часа, пока на «Святой Анне» считали боевые потери. Недоставало десятка матросов, одного джентльмена товарищи умудрились вытащить из самого пламени, тело его было сплошь покрыто волдырями и обугленной кожей, один глаз вытек, губы сочились сукровицей, пока не слиплись так, что не пропускали больше стонов. Отец Алонсо горестно признал, что не сможет оказать джентльмену другой помощи, кроме последнего причастия.
Еще трое получили легкие ранения, у Джерри на лбу вскочила шишка от удара о борт, юнга поскользнулся в луже чужой кровищи и расшиб коленку, да боцман Лари загнал в ладонь здоровенную занозу, когда возился с мачтой.
По боевым меркам, итог был вполне утешительным, рулевому отдали команду на сближение с галеоном, и судно стало плавно разворачиваться к ветру – но вдруг нос корабля занесло вправо, корпус тряхнуло.
– Чертова работа – что там такое? Мель?
– Отлив! – поджал губы лоцман. – Единственное, чем могут кончиться такие рискованные маневры в неизученном фарватере, – это катастрофа!
– Что же делать – галеон не должен терять времени! – нервничал священник.
– Тогда молитесь, святой отец, – зло ответил лоцман, – чтобы приливная волна сдвинула наш проклятый корабль с места!
Пока джентльмены бранились, огонь уже коснулся досок палубы и примеривался к трюмам. Джерри заглянул в кубрик, в надежде перехватить пару галет и сыра, но там уже стелился сизый дым, как будто подгорел целый десяток сковородок с едой.
Он завопил и помчался на палубу.
Источник огня не пришлось искать долго – боцман Лари дал команду растащить баграми штабель тлеющих деревянных балок. Только хорошего из этой затеи не вышло – огонь глотнул свежего воздуха, ожил и подобрался к юту, хотя помпы уже работали во всю силу, но коридоры и каюты наполнял удушливый дым. Сеньору лоцману пришлось намочить шейный платок и прикрыть лицо, чтобы пробраться за своими драгоценными атласами и астролябиями.
– Леди? Где леди? – беспокойно переговаривались джентльмены.
Но миссис Лаксли нигде не было – двери ее каюты лизали языки пламени, их пришлось выбивать тараном, потому что замок заклинило от жара. Бездыханная женщина свалилась в самом дальнем углу, мистер Уилл вылил на себя ведро воды, отмахнулся от призывов «поберечься» и «быть осторожнее», набросил поверх головы мокрый кусок парусины, нырнул внутрь и вернулся с драгоценной ношей – волосы у него дымились. Обоих окатили водой прямо из помпы: огонь и жар обошлись с прелестным платьем миссис Лаксли без всякой жалости, сквозь прожженные дыры фижмы торчали наружу, как ребра разлагающегося трупа – леди едва дышала.
Отец Алонсо осмотрел бедняжку – не нашел значительных ожогов, но заметил, что дым, которого испуганная женщина наглоталась, мог вызвать серьезное отравление. Лучше всего доверить ее исцеление природе: укутать леди в теплый плащ и дать спокойно подышать свежим воздухом. Жаль, что на судне, где бушует пожар, выполнить подобное медицинское предписание довольно сложно!
Огонь уверенно подбирался к пороховому складу, с галеона отчаянно подавали знаки – там не знали, что делать. Вода прибывала, но не было ни малейшего намека на то, что бригантина сдвинется с места. И тогда мистер Уилл принял решение – спустить шлюпку и отправить часть команды на галеон, чтобы укрепить тамошний скромный гарнизон в случае нападения или еще какой нужды, как и предусматривала договоренность, заключенная с братством.
Джентльменам было предложено тянуть жребий, чтобы судьба решила, кто останется, а кто получит шанс выбраться из передряги. Бесчувственную миссис Лаксли уложили на дно шлюпки первой, за ней последовал отец Алонсо, и остальные счастливчики загрузились следом и ударили веслами по воде. Джерри тоже вытащи счастливый билетик и спрыгнул в шлюпку – в его карьере игрока это был первый случай, когда выигрыш огорчил его так сильно! Мистер Уилл не стал испытывать судьбу вместе с остальными: сказал, что у него полно дел на «Святой Анне», наказал Джерри присматривать за леди и вручил ему один экземпляр соглашения, с тем чтобы в Тортуге он получил с иезуитской миссии причитающиеся деньги и рассчитался с джентльменами.
ГЛАВА 14
Галеон плелся по морю медленно, как каракатица – остаток плавания проходил тоскливо и пресно, как будто леди Удача окончательно истощила все свои запасы приключений. На душе у Джерри было скверно – сотни раз он бегал на мостик, клянчил у вахтенных подзорную трубу и вглядывался в однообразный морской пейзаж. Никаких кораблей или шлюпок видно не было, битва капитана Уилла со стихией закончилась полной неизвестностью. Когда их экспедиция достигла окрестностей острова Тортуга, на воду спустили ялик, он доставил пассажиров на берег, в тихую маленькую бухту вблизи от католической миссии.
Шишка на лбу у Джерри совсем прошла, миссис Лаксли тоже чувствовала себя гораздо лучше. Но отец Алонсо настаивал, чтобы леди завершила лечение в лазарете. Деньги – по ходатайству святого отца – действительно выплатили без проволочек, мистер Джеремая добросовестно рассчитался с джентльменами, а затем отдал миссис Лаксли надлежащую ей часть выигрыша по ставке лучшего китобоя. Затем он вернул леди свободу, передав купчую в ее собственные руки.
Вместо прощального поцелуя освобожденная женщина смахнула платочком с его щеки присохшую рыбью чешуйку и посоветовала сходить умыться. Долгов у него больше не было. Джерри зашагал от белоснежного здания иезуитской миссии по утоптанной тропке между колючих кустарников, к сердцу острова – мощной каменной крепости и гавани, в которой колыхались на волнах десятки судов.
Тортуга – остров ЧерепахиБыли времена, когда Тортуга, покрытая изумрудной зеленью, казался раем только диким козам да их пастухам – буконьерам. Но примерно сто лет назад – в темном и жестоком семнадцатом веке – скалистые гавани облюбовали мореплаватели, не ладившие с законом. Рыбацкие фелуки сменили суда под черными пиратскими флагами, время от времени флибустьеров пытались выкурить из удобной бухты легализованные авантюристы – обладатели военных патентов и каперских грамот из разных стран. Тогда на месте деревеньки выросла отлично укрепленная крепость. Прочная каменная кладка помнила атаки испанских флотилий и штурмовой огонь французских бортовых пушек, над башнями развевались флаги разных держав, сменяли друг друга губернаторы, и только любовь морских джентльменов к райскому острову оставалась неизменной. Даже сейчас, в просвещенном восемнадцатом веке, пираты и контрабандисты со всего света продолжали считать Тортугу своей неофициальной столицей.
