— Я пустомеля?!! Нет, я тебе докажу, что ты дурак, который не слушает мудрецов! — распалился гоблин. — Вот смотри! Доказательство первое! Кто может впутаться в Заказ о Роге Радуги?
— Дурак! — Мне скрепя сердце пришлось признать правоту зеленого.
— О! Да ты мудреешь не по дням, а по часам! — искренне восхитился шут, заматывая прокушенный палец носовым платочком.
Платок был далеко не первой свежести, да к тому же по его краям были вышиты голубые цветочки весьма пошлого вида. Скорее всего, этим платочком пользовался еще дедушка Кли-кли, а когда пришло время, он передал его в подарок внуку (естественно забыв перед этим постирать подарочек).
— Продолжим нашу дискуссию, — не унимался шут. — Доказательство второе! Когда ты отказался признавать верность гоблинских пророчеств, рассказывающих о Танцующем в тенях, то есть о тебе, ты разве повел себя не как наикруглейший из самых круглых дураков?
— Я повел себя как умный человек. Больно мне надо быть в ваших нелепых пророчествах. Дураком я стал в тот момент, когда разрешил называть себя Танцующим в тенях!
— Ох, — разочарованно вздохнул шут. — Вот опять глупеть стал. Но ничего, пускай ты дурак, но имя принял и тут уж тебе не отвертеться! Пророчество исполнится!
Кли-кли просто обожал книгу Брук-грук — гоблинскую книгу пророчеств, в которой якобы рассказывается обо всех важнейших событиях, которые должны были произойти на Сиале. Якобы именно в Брук-груке существует особый цикл пророчеств, получивший название «Танцующий в тенях». Гоблин настаивает, что эти пророчества про меня. Я же отбиваюсь от сочинений безумных гоблинских шаманов руками и ногами. Вот чего мне только не хватало в жизни для полного счастья, так это стать героем книжки!
— А как он принял имя, Кли-кли? — поинтересовался Мумр.
— Как, Фонарщик-монарщик? Да очень просто. Он же дурак!
Чувствую, что у гоблина что-то перевернулось в мозгах, и теперь он как заморский попугай будет целый день твердить, что я дурак. Фонарщик ответом личного шута Сталкона не удовлетворился, и Кли-кли продолжил разглагольствовать:
— Ладно, Мумр. Сейчас расскажу. Пророчество о Танцующем в тенях говорит о том, что этот самый Танцующий, который будет непременно вором, спасет весь мир от злой бяки. А прежде чем он это сделает, случится еще куча событий или знамений. Там много всего того, по чему можно узнать Танцующего, то бишь нашего всеми любимого круглого дурака Гаррета по прозвищу Тень. Вначале Танцующий должен связать демонов с помощью Коня Теней, потом уничтожить багровую птицу, затем обрести имя!
— А при чем тут Гаррет? — недоуменно спросил Мумр.
— Ох! И тяжело с вами, дураками, разговаривать! — деланно разозлился Кли-кли и от досады топнул ножкой. — Демонов Конем Теней Гаррет, можно сказать, связал?
— Не я, а маги Ордена связали демонов.
— Да это не главное, — отмахнулся от моих попыток возразить Кли-кли. Шут сел на своего любимого конька — пророчества безумного мага Тре-тре, чтоб ему в свете пусто было!
— Орден связал демонов с твоей помощью? Связал! Знамение свершилось? Свершилось! Идем дальше! Багровая птица в Харрьгановых пустошах была? Была, да к тому же не одна!
— Если этих летающих тварей гоблины называют птицами…
— Это образное литературное выражение, дурак! Ничего ты в искусстве не понимаешь! Так была птица?
— Ну будь по-твоему, — вздохнул я. Ну не спорить же мне с дураком о том, что порождение Кронк-а-Мора шаманов Неназываемого можно назвать ночным кошмаром с крыльями, но никак не птичкой? — Была птица.
— Во! А имя ты обрел?
— Угу! Еще с детства. Гарретом кличут.
— Тьфу ты, горе мое! Ты действительно дурак или просто притворяешься так искусно, что и не отличишь?! Я не о твоем имени от рождения, а об имени свыше! Танцующий в тенях — вот твое имя! Ты сам согласился, что я тебя могу так называть! Так что имя ты принял!
Я еще раз проклял тот день, когда разрешил Кли-кли называть меня Танцующим в тенях. Да я и разрешил-то, чтобы неугомонный маленький шут отстал от меня, а он завопил на все четыре стороны света, что раз я согласен так называться, то значит, знамение исполнилось. И теперь следует ожидать следующих, не менее глупых гоблинских предсказаний!
— И какое из пророчеств-предзнаменований у тебя на очереди? — с пренебрежением спросил я у гоблина.
— На очереди? — Шут хитро прищурился, посмотрел на меня и продекламировал:
Когда багровый ключ уйдет,Как влага сквозь песок уходит,И Путь туманом порастет,Работа для вора придет.С Клубникой встретится он в ночь,И ключ решит, кому помочь!
— Угу, — не удержавшись, хохотнул я. — Я всегда говорил и буду говорить: твоему безумному шаману Тре-тре следует на завтрак поменьше мухоморов кушать.
— Попр-росю без необоснованных оскор-рблений! — гоблин показал мне зубы. — Тре-тре был самым великим шаманом моего народа! Арцивус со своим Орденом и в подметки ему не годится!
— Годится или не годится, это пусть другие решают. Ты хоть сам-то догадался, о чем говорится в этом пророчестве? Я вот ничего не понял.
— Потому что ты дурак, — не преминул напомнить мне шут. — На то оно и пророчество, чтобы понять его, когда оно свершится! Но оно вот-вот сбудется, ведь «…багровый ключ ушел…». То есть, если говорить нормальным языком, ключ у нас сперли.
— А этот ваш ключ? Он что, багровый? — заинтересовался Фонарщик, ни разу не видевший, как и другие Дикие, ключ.
Миралисса не показывала одну из самых главных ценностей темных и светлых эльфов воинам.
— Да нет… — сказал сбитый с толку вопросом Мумра Кли-кли. — Он на хрустальный похож…
Багровый, ха! Еще как багровый, пускай об этом маленький шут и не может знать. Мастер-карлик сделал Ключ из слезы дракона — очень редкого и самого твердого в мире камня. Ключ казался сотканным из кружева мороза и ледяной паутины. В тот единственный раз, когда я держал его в руках, мне показалось, что он попросту растает. Кли-кли был прав, ключ казался прозрачным, но не следует понимать пророчества буквально. Багровый цвет — цвет магии огров. Багровый — это цвет Кронк-а-Мора. В виденном мною сне, где мастер-карлик держал только что рожденный из пламени подземных пещер ключ, я заметил, как в ключе мерцает багровая искорка, отзывающаяся на песнь шамана. Человек не успел наделить ключ Кронк-а-Мором, но искорка осталась. Она спала где-то глубоко внутри ключа и проснулась лишь однажды, в тот день, когда Миралисса настраивала артефакт на меня. Эта искра бросила меня в небытие, в багровое пламя. И если бы не тени, живущие там, где находиться теням не место, и если бы не танец с ними, неизвестно, выжил бы я… Я дернулся, вспоминая свою сумасшедшую джангу с тенями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
