Глава 6.3
Аделаида
С утра рассеивание дало о себе знать; приступов не было примерно две недели, и первые минуты графиня лежала не в состоянии осознать, кто она и где находится. Отпустило в этот раз быстрее, чем обычно. Ее выгнуло дугой, вместе с которой вернулись воспоминания. Хотя многое в своей жизни Аделаида предпочла бы не помнить.
Сейчас у нее необычно для ее возраста обострились и зрение, и слух. Она слышала, как Рудольф, уже выйдя с дочерью в коридор, продолжал наставлять, как вести с себя с тем огромным волком, дер Варром. Слухи не врали: один большой и сильный, второй — хитрый и изворотливый, и девушка между ними. Не такая уж и юница — Дариане триста шестьдесят лет. По меркам оборотней, она находилась в прекрасном равномерном возрасте, а вот по меркам вампиров — ну разве что едва выпорхнула из детской.
И если оба оборотня примерно соответствовали поведению, характерному, по общему описанию, их Домам, то Дариана ничем не походила на бешеную и властную королеву. Волки не признавали этого напрямую, но править всеми кланами могла только Полная Луна. А эта женщина продолжала вести себя как девочка.
Сохранились записи очевидцев, зарисовки, наброски, где на фоне кровавой луны, стояла волчица в полуобороте. Самцы никогда не брали вверх в этом доме, потому что большую часть жизни бегали в волчьей шкуре с красными глазами, а вот дочери первого рода, наоборот, имели достаточно разума, чтобы удерживать себя человеком. И даже ладить с другими Лунами.
— Почему Дариана такая, ну необычная что ли? — Вернон, казалось, только и ждал этого ее вопроса, потому что любил порассуждать о теории.
В то же время спроси она про забитый камин в ее покоях, то сделал бы вид, что не услышал. Он все обещал, что вот вернется из отпуска Дариана, найдет трубочиста, потому что семейство, которое этим занималось много веков… ну и так далее.
— Я ждал, когда вы об этом спросите. Невероятно, правда? — пожалуй, Вернон гордился своим проректором не меньше, чем ее папочка.
Уровень всеобщего обожания Дарианы в академии прямо зашкаливал.
— У меня есть версия, — принялся рассуждать он, — что госпожа Полной Луны воспринимается волками как королева не потому, что она самая жестокая и неистовая в стае, — хотя таких, как я изучил, было достаточно, — а потому что она объединяет. В кланах полно своих сильных альф, здесь другое.
— Ну да, — глубокомысленно протянула Аделаида. — Только все равно непонятно.
— Каждый дом стремится взять к себе волчицу из этого дома. Несмотря на все риски и тот факт, что в последние века безумие в них усилилось, — это ценная кровь, без которой процветание любого семейства видится невозможным. Неслучайно дер Варр женился на троюродной сестре Дарианы по материнской линии. И не забывайте, что без нашего Вольфдерлайна королевский род неминуемо бы угас, потому что с безумной Элизабет, матерью Дарианы, не справился бы никто другой.
Вернон помедлил, словно собираясь с мыслями. Потом, видимо, вспомнил, о чем шла речь. «И я еще считаю, что рассеивание меня убивает. Некоторые всегда пребывают в этом состоянии», — с грустью подумала Аделаида.
— Этот союз стоил ему дорого. Вместо большой семьи он получил одну единственную дочь, заточил жену под домашний арест и все время был вынужден сдерживать ее. Однако Элизабет прожила не так и мало, и не так и плохо. А оборотни обрели настоящее чудо — госпожу, у которой не едет кукуха. Ну, Вольфдерлайн, бедняга, конечно, высушен. Он так и не смог принять ни одну женщину.
— Ректор, простите, но это сказочная чушь. Во-первых иссушают вампиры. Или маги. Но не оборотни, у которых самая примитивная магия и то представлена в минимальных количествах. Во-вторых, даже в наших краях слышали, что маркграф менял любовниц, как перчатки, — незаметно для себя Аделаида высказывала больше заинтересованности, чем собиралась.
— Ах, вы женщина, что вы можете в этом понимать.
От такой свинской логики ей захотелось его слегка прикусить и подсушить. Чтобы сообразил, что это такое и насколько в этом разбираются женщины тоже. Но ректор выглядел так неаппетитно.
Вернон продолжал рыться в бумагах, перекладывая с места на место какие-то приказы.
— Давайте оставим эту нелепую тему. Если помните, мы с вами и с маркграфом обсуждали похищение камня. Вы утверждали, что он не вышел за пределы академии, иначе бы Дариана это почувствовала. Я же рассказала, что мои мальчики сумели найти тело того, кто устроил взрывы.
— Да-да, графиня, вы собирались что-то предложить. Но вошла Дариана, а ее надо было готовить к этой новости постепенно.
— Как хорошо, что у вас такая замечательная память. Я думаю, что не помешало бы провести вскрытие по всем правилам. У нас есть специалисты среди студентов, да и я сама…
В этот момент дверь открылась и в комнату вернулся Вольфдерлайн. Злой и взъерошенный, но намеренный отвертеться от тех обязательств, которые попыталась повесить на него дочь.
— Вернон, скажите, что для меня у вас работы не найдется. Зачем вам старый оборотень, для каких таких нужд?
Аделаида с удивлением отметила, что щеки ее покраснели. Значит, кровь забегала быстрее, что для нее в последнюю тысячу лет никак не свойственно.
— Что вы, Рудольф. Как можно. Ваша дочь прогибается под гнетом возложенных на нее обязанностей. По сути, она тянет все учебную часть, а на хозяйственные дела времени почти не остается. Вы бы справились с ними блестяще. Вон у госпожи Аделаиды пятый день не могут починить камин.
Оборотень оскалился и недобро взглянул на графиню. Впрочем, что-то его в ней заинтересовало, и взгляд отводить он не торопился.
— Так-так, вы предлагаете мне заняться камином графини, возжечь огонь и все такое?
— И не только, Вольфдерлайн, не только. Престарелого профессора Проспи взрывом сдуло с трибуны, в этом году мы его не увидим. А замены на кафедре международных отношений ему попросту нет. Два часа в день, не больше. Я понимаю, что вы заняты делами государственной важности.
