— Нам будет не хватать вас, — заметила Дина. — Но все вполне понятно — вы многого должны добиться в жизни, правда?
Линнет улыбнулась. Пусть Дина думает именно так. Менее года назад она не представляла себе жизнь без пения. Теперь она знает, что если даже к ней вернется голос и она сможет начать там, где она остановилась, музыка не будет полностью заполнять ее жизнь, как это было прежде. Невозможно было представить, что появится что-то, столь важное для нее. Но в то время она не знала любви. Теперь же она полюбила. Как будто пересекла границу, а вернуться обратно уже не могла. Она стала совсем другой, и это пугало ее.
Мрачные мысли и рассказ Дины о Максе не давали Линнет расслабиться. И после чая она решила, что ей стоит выйти прогуляться. Она надела короткий жакет. Он плохо согревал ее в такую хмурую погоду. Но ей хотелось незаметно покинуть дом, выйти через заднюю дверь.
В этот холодный день на улице было мало людей. Венеция напоминала покинутые декорации. Каблуки туфель Линнет громко стучали по камням. Облака будто передвигались вместе с нею и обволакивали ее. Редкие прохожие в тумане выглядели нереальными и угрожающими. Только светящиеся кафе и бары были полны жизни и людей. Линнет не хотела заходить туда. Она неудобно себя чувствовала, потому что была одна. Поэтому продолжала идти, чтобы немного согреться и отвлечься от своих мыслей. Но ей не удалось достичь ни первого, ни второго. В сердце ее царил Макс — Макс, который никогда не станет принадлежать ей. Скоро он будет принадлежать другой женщине, и она заполнит его жизнь и будет нежиться в его объятиях. Линнет приехала сюда, готовая ненавидеть Макса. Но он безо всяких усилий, не стараясь и не очень-то думая об этом, заставил ее полюбить себя. Она продрогла до костей, когда вернулась домой тем же путем, каким покинула дом.
— Линнет!
Его голос насторожил ее. Он был спокоен, но в нем звучали неприятные нотки. Она испуганно повернулась и увидела, что Макс стоит рядом, скрестив руки. Он смотрел на нее с таким выражением, что Линнет похолодела. Она никак не могла понять, в чем дело. В его взгляде была холодная злость, с долей презрения и разочарования. Она почувствовала себя червяком, выползшим из-под камня. Он мог тут же растоптать ее и уничтожить, прежде чем она заразила всю его семью.
— Макс… Ты меня испугал. На улице так холодно, мне следует купить себе теплое пальто… — она начала глупо болтать, с удивлением слушая себя и думая, как же она нелепо выглядит, когда волнуется.
— Не стоит об этом говорить сейчас, — грубо и резко заметил он, — в мой кабинет, сейчас же.
— Но я…
— Я сказал, сейчас же! — с ним было невозможно спорить, и Линнет молча пошла по коридору. Он тяжело шагал за нею. Она не могла ничего придумать, что бы помогло ей понять, в чем тут дело. Но она знала, что ее ждут неприятности.
Он закрыл дверь, но не пригласил ее сесть, и сам не сел за свой стол. Просто указал на маленькую деревянную коробку, стоявшую на столе.
— Мне кажется, вы узнаете эту шкатулку?
Линнет уставилась на шкатулку. Холодок пробежал по спине и опустится ниже по ногам. Она почувствовала слабость и испугалась, что сейчас упадет в обморок. Это была очень старая музыкальная шкатулка с фигуркой балерины на крышке. Линнет знала: когда шкатулку открывали, балерина начинала кружиться; если шкатулку заводили специальным ключом, звучал вальс-минутка Шопена.
Она узнала эту шкатулку. Та когда-то стояла на столе у Джоанны в Верн-Холле. Джоанна тогда прятала там свой дневник: «Тот самый, где написаны вещи, которые не следует читать моей мамочке», — издевательски заметила она.
Линнет потеряла дар речи, она застыла, как статуя Снежной королевы. Мозг ее перестал работать. Только встревоженные рефлексы бешено реагировали, посылая дрожь вдоль спины!
— Откройте, — сурово сказал Макс, и, поскольку она не сразу повиновалась, он повторил, слегка повысив голос, но очень зло: — Я сказал, откройте ее. Быстро!
Негнущимися пальцами Линнет открыла шкатулку. Она не была заведена, балерина не затанцевала и вальс-минутка Шопена не зазвучал. Внутри шкатулки лежали фотографии. Линнет, как будто во сне, взяла их в руки.
Джоанна. Джоанна на лошади. Джоанна стоит рядом со своей машиной, в день, когда ее подарили, — ей тогда исполнилось восемнадцать. Джоанна и Руперт на охотничьем балу, Джоанна в белом пышном платье. Джоанна в школьной форме.
Линнет посмотрела на Макса, пораженная той злобой, которая струилась из его ледяных синих глаз.
— Как видите, я начал разбираться в бумагах моей покойной жены, — промолвил он, резко выделяя слово «бумагах». — Она так мало привезла с собой из дома — но мне кажется, что вам все понятно и так.
— Я. — начала было объяснять Линнет. но он резко остановил ее.
— Эта шкатулка — единственное, что я обнаружил на дне старого чемодана. В течение семи лет нашего брака я никогда прежде ее не видел, — холодно и строго произнес он. — Продолжайте, Линнет, вы еще не видели всех фотографий? Посмотрите на эту, лежащую на самом дне. Да, вот эта «Девочки-скауты из Верн-Холла».
Взяв фото из ее вялой руки, он перевернул его и прочитал надпись на обороте, сделанную не небрежными каракулями Джоанны, а аккуратным и четким почерком леди Верн.
— Сюзи. Джейн. Клер, Полли, Лиза. Трейси — и Линнет. Линнет? — Он нарочно удивленно обратился к ней. — Да, вот же она, вторая с этого края. Она так изменилась с тех пор, не правда ли? — Он с пренебрежением оглядел ее и вернулся к фотографии. — Я, может быть, и не узнал бы ее, если бы не имена на обратной стороне. Но — Линнет? Полли и Джейн, их всегда дюжины, но не так уж много дьявольских, хитрых маленьких певчих птичек вокруг, с таким редким именем!
У Линнет начали напряженно работать частично парализованные «маленькие серые клетки мозга». Итак, случилось то, чего она опасалась с самого начала! Он обнаружил ее связь с Джоанной. Теперь, когда прошло уже столько времени с момента ее приезда, подобная возможность казалась совсем невероятной. Но сейчас ему все известно. Как она и думала, он был в ярости, что его провели. Но она даже не могла представить себе, что он будет так зол и так откровенно будет презирать ее! Конечно, она обманула его, но это еще не преступление!
Она начала борьбу с ним единственно возможным способом — сама перешла в наступление.
— Прекрасно, хватит играть в игрушки. Да, это я на фотографии, — небрежно заметила она. — Ну и что? Не кажется ли вам, что вы чересчур бурно реагируете на этот факт?
На него абсолютно не подействовал ее сарказм.
— Вы так думаете? — он продолжил свои обвинения. — В течение нескольких месяцев вы жили в моем доме. С вами обращались, как с членом семьи, а не как с прислугой по контракту, и все это время вы намеренно скрывали тот факт, что были знакомы с моей женой. И судя по всему, это было не просто случайное знакомство. Вы жили в той же деревне, вы посещали ее дом. Вы, на самом деле, знали — знаете! — эту семью очень хорошо. Это же правда, Линнет?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
