- Вернулся, котина пошатущий! Проголодался, небось!
Хоть Баба Яга и ворчала, чувствовалось, что она рада возвращению кота. Мяун ласкался к Бабе Яге, а одним глазом уже косил в сторону своей мисочки.
- Кгхм! - кашлянула Дуся.- Ты не хочешь поделиться со мной? Я тоже, между прочим, проголодалась.
Но хитрый Мяун сделал вид, что заинтересовался порхающей рядом бабочкой.
- Так ты угостишь меня? - повторила Дуся.
Мяун печально вздохнул:
- Только не съедай всё.
Маша, Пыхалка и кукла Оля подошли к Бабе Яге.
- Видела я, видела в блюдце все ваши похождения. Почитай, весь лес со мной в блюдце глазел. Очень испереживались. Некоторые даже в обморок падали. Сегодня вечером у нас пир, песни, хороводы. Всю ночь будем гулять. Теперь что ночь, что день - не страшно! Гуляй - не хочу!
Пыхалка переминался с лапы на лапу. Ему не терпелось поскорее обрадовать маму и деда Горыныча. Пыхалка посадил к себе на спину Ученичкина, куклу Олю и пупса и полетел к драконьей пещере. Маша едва за ним поспевала.
Отворяй ворота
Ключиком-замочком,
Золотым платочком,
приказал Пыхалка, и гора отъехала в сторону. Зажглись факелы. Дракончик быстро сбежал по ступенькам. Дед Горыныч дремал в мягком кресле в гостиной. Одна голова Горыныча похрапывала, а другая посапывала. Дракончик замер на пороге, глядя на дедушку. Дыхание у него перехватило, как от самого крепкого перца. Одна из голов Горыныча проснулась, увидела Пыхалку, ахнула и быстро разбудила другую голову. Драконы, большой и маленький, потерлись друг о друга носами и принялись в восторге кружить по гостиной да так стремительно, что едва не переломали всю мебель. Услышав шум, прибежала дракониха:
- Мамочка!
- Пыхалка!
Описать невозможно, что тут началось. Маша прижалась к стене, а Куклаваня и Оля спрятались под стол, потому что буквально вся комната была полна восторженными драконами, которые хлопали крыльями и свистели радостным драконьим свистом, от которого едва не рушились стены.
Наконец, они несколько поутихли и поуспокоились. Вспомнив, что гости не завтракали, дракониха засуетилась и мигом накрыла огромный крылатый стол. Маша, Пыхалка и куклы оседлали летающие кресла и взмыли под потолок.
- Ого-го! Ого-го! - закричал восторженно Куклаваня, хватая тарелку со сладким пирогом.- Давненько я не угощался.
- Перестань! - толкнула его Оля.- Подожди, пока все усядутся за стол. Веди себя прилично!
- А по-твоему делать замечания прилично? - оскорбился Куклаваня.- И вообще, где ты видела, чтобы приличные люди обедали под потолком?
МИХРЮТКА В ТЕАТРЕ
В тот самый день и в тот самый час, когда путешественники плыли на плоту по Семиструйной реке, Пирожков пригласил Михрютку и Авдохину в Детский театр. Родители Маши все ещё не вернулись из командировки, и Михрютка жила у соседки снизу.
Авдохина с утра накрутила бигуди и выгладила свое лучшее шерстяное платье. Она вела себя как-то неестественно, то нервничала, то смеялась и не обращала на Михрютку никакого внимания.
- И чего это она так рвётся в театр? - удивлялась Михрютка.- Вот уж не думала, что Авдохина такая театралка!
Но при всём том Авдохина осталась прежней и, когда Михрютка из любопытства накрасила губы помадой, которую нашла на туалетном столике, страшно рассердилась:
- Маленькая ещё, чтобы помадой мазаться. Возьми салфетку и сотри!
- А когда мне можно будет краситься? Когда мне будет столько же сотен лет, сколько и вам? - полюбопытствовала Михрютка. Но Авдохина уже не слушала её, потому что прикалывала к своему шерстяному платью блестящую брошку.
"Хорошо быть взрослой! - подумала про себя Михрютка.- Красься хоть до ушей, и никто ничего не скажет. А для ребёнка везде сплошное бесправие. Цветочные горшки в окна кидать нельзя, обои разрисовывать фломастером тоже нельзя... Кругом сплошные "нельзя"".
Спектакль начинался в два часа дня. Ровно в половину первого за Авдохиной и Михрюткой зашёл князь Пирожевский в белом летнем костюме. Пирожков уже давно отпускал для важности бородку, немного козлиную, но очень благопристойную. Теперь эта бородка выросла, окрепла и удивительно вписалась в образ князя Пирожевского.
- Вы готовы к культпоходу в театр? Тогда можно идти! - Пирожков пропустил Михрютку и Авдохину в подъехавший лифт.
- А как мы доберёмся до театра? - спросила Михрютка.
- На метро, как же ещё? Не на такси же! - удивился Пирожков.
- На метро?
Михрютка забыла, что Маша, которую она заменяла, была москвичкой и хорошо знала, что такое метро. К счастью, Пирожков и Авдохина не обратили внимания на странные слова девочки. По их мнению, детям даже полагалось задавать глупые вопросы и совершать непредсказуемые поступки.
По дороге Пирожков и Авдохина завели длинный, скучный, очень взрослый разговор. Вначале Михрютка пыталась принять в нём участие, но незаметно отвлеклась и запрыгала по плиткам тротуара.
Метро поразило Михрютку меньше, чем она ожидала. Пещера дракончиков тоже находилась под землёй, а в том, что поезда с голубыми вагончиками, громыхая, исчезали в тоннелях, не было ничего особенно захватывающего. На острове Буяне Михрютка встречала немало волшебства, рядом с которым метро показалось бы самым что ни на есть заурядным чудом. Больше всего драконёнку понравились движущиеся ступеньки на входе в метро.
- Как называется эта шустрая лесенка? Она волшебная? - Михрютка дернула Пирожкова за рукав.
- Это эс-ка-ла-тор,- Пирожков стал занудно объяснять про электричество и про лошадей, которые сидят где-то в моторе, но Михрютка перебила его новым вопросом. Она ловко спрыгнула с последней ступеньки эскалатора и уставилась на стеклянную будку внизу, в которой сидела дежурная по станции.
- А зачем женщина в будке? Она кто? Сторожевая бабка? А что она сторожит? Чтобы никто не украл самодвижущуюся лестницу? А сколько килограммов золота она получает в день?
Михрютка не успела выяснить насчет сторожевой бабки, потому что у неё тот час же возник другой вопрос:
- А почему открываются двери у поезда, если никто не говорит: "Отворись ворота ключиком замочком, золотым платочком"?
Пирожков совершенно захлебнулся в этом потоке детского любопытства и не знал, что отвечать, но тут Михрютка увидела нечто, что крайне заинтересовало ее.
На станции "Белорусская" в вагон вошли три старушки-близняшки. На руках у каждой старушки было по толстой белой болонке. "Гав! Гав!" - хором лаяли все три болонки. "Ха-ха!" - хором смеялись все три старушки. Этакие старушки-веселушки.
Михрютка ошалело переводила взгляд с одной старушки на другую. На лице у неё отражалось крайнее недоумение. Наконец она не выдержала, подошла к ним и спросила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
