Легко ступив на камни, выточенные водой, я начала медленное погружение, чуть прикрыв глаза. Прудик оказался теплым: видимо, здесь днем жарко. Влага омывала кожу, принося ей облегчение и обновление.
Я, едва не мурлыкая от удовольствия, окунулась с головой.
Плескалась я примерно с полчаса, и все это время меня отвлекали мысли о сидевшем рядом гоблине. Может, слишком часто я видела его раздетым или мне пора было завести отношения с мужчиной. Сказать точно я не могла, однако понимала его слова, сказанные мне не так давно: «Я слишком часто думаю о вас».
Вот и я о нем тоже очень часто, а еще очень пошло. Веки полностью закрылись, и перед глазами замелькали картинки, образы, наши поцелуи, переплетенные тела, жаркие объятия.
Мои руки против воли скользили по телу, словно повторяя ласки Доната, когда другие, более широкие и сильные, ладони опустились на мои плечи. Сзади прижалось горячее, совершенно обнаженное тело, и я, не в силах противиться своим желаниям, откинулась на широкую грудь.
Гоблин гладил мои плечи, груди, мягко сжимая полушария. В поясницу красноречиво упиралось свидетельство его желания. Я выгнулась и повернулась к Донату, встречая теплые губы, — все мое существо охватило удовольствие. Я жадно пила его поцелуи и не могла ими насытиться.
Не устояв от соблазна потрогать литые мышцы, тискала сильные руки и мощный торс желанного мужчины. Он нетерпеливо порыкивал, пока спускался поцелуями по шее, груди, целовал вершинки, заставляя выгибаться и просить большего.
Наши ласки и поцелуи заходили все дальше и дальше, все двигалось к главному. Реван подался назад, ища опору для удобства продолжения, когда ночную тишину разорвал его вопль.
Вздрогнув, я отшатнулась, мгновенно придя в себя. Что это мы сейчас чуть не сделали?
Вскинув ошеломленный взор на гоблина, отдирающего от своей пятой точки колючку, я прошипела:
— Где там был пульсар?
— Зачем? — замер Реван.
— Сейчас я кое-что отстрелю!
— Не надо, — прикрылся он руками. — Я тебе еще пригожусь. Ты же не против детей в браке?
Я бросилась из прудика к берегу, не желая смотреть, как довольный гоблин плавает и плескается.
Грязную одежду, что осталась на берегу, одевать не хотелось, как и идти на компромиссы со своими желаниями. Все равно Донат меня видел обнаженной и не раз, поэтому я невозмутимо вернулась обратно к воде и, перестирав вещи, разложила их на камне неподалеку.
Накинув куртку, я вернулась обратно к сумкам и, достав очередную порцию пайка, принялась есть. Луна в небе светила ярко, освещая впереди прекрасную панораму. Вода, снова вода и ничего кроме воды.
В крови гулял адреналин, тело все еще ныло от неудовлетворенного желания, и очень хотелось продолжения. А ведь у Ревана серьезные намерения, женится хочет… Но в любви не признается.
Вот дура! Даже думать нельзя об этом всерьез!
— А не поудить ли рыбу? В водопаде часто можно нацеплять ее во время падения.
— И ты уверен, что это съедобно?
— Есть захочешь, будет съедобно, — пробормотал Реван, роясь в сумке.
Я же с сомнением посмотрела на водопад, а оттуда высунулись голова и полтуловища дракона. Сначала я решила, что это глюки, а потом морда ящера нырнула в воду и, вытащив оттуда исполинскую рыбу, в два захода проглотила добычу.
— Донат… — тоненьким голосом проскулила я.
— Погоди немного.
— Ты должен это увидеть, прямо сейчас…
Тут голова дракона снова нырнула в водопад и выловила себе еще одного исполина. Довольный ящер ползал по скале, потоки воды были для него словно ручеек.
— Дракон, — пискнула я.
Реван вскинул голову, и я увидела, как его лицо меняется.
— Поднимаемся и медленно-медленно отходим в сторону, — последовала команда, и я поползла.
Приподнявшись и встав на ноги, продолжили отступление, не прекращая смотреть на дракона. Вот и порыбачили. Даже если бы поймали, то неизвестно, кто бы кого съел.
Когда вернулись обратно к пруду, воспоминания о произошедшем снова нахлынули, и непонятно, что больше всего тревожило: мое странное поведение или дракон совсем неподалеку.
Заметив, что Реван расстилает походные мешки, я удивилась:
— Мы что, будем спать?
— Конечно. Завтра будет трудный день: придется охотиться и двигаться дальше, идти на разведку. Нужны будут внимательность и силы, поэтому отдохни. Сейчас ты уже вряд ли что-то сможешь изменить. Да и ящер, наевшись, не тронет тебя.
Я не стала спрашивать про остальных, которые, несомненно, здесь водятся: выбора действительно не было. Только о каком сне может идти речь? Ведь если я закрою глаза, то тут же представлю…
Но стоило улечься в мешок и положить голову на мягкий валик, как я провалилась в сон.
— Габриэлла, быстро вставай.
Кто-то сильно тормошил меня, но вставать совершенно не хотелось, однако неизвестный не отставал.
— Габриэла, летят драконы.
Меня подбросило вверх.
— А?! Драконы?!
Реван завороженно смотрел на меня, не в силах отвести взгляда, напомнив мне, что я без одежды. Покраснев, я бросилась к своим вещам, гоблин, отмерев, — к нашим мешкам со снаряжением. И тут небо закрыла стая драконов, что неслась куда-то за горизонт.
Только бы нас не заметили, только бы не заметили.
Словно дождавшись моих молитв, трое ящеров, снизившись, один за другим сели.
— Хорошие дракоши, хорошие, — проблеяла я.
— Отступаем, медленно, — велел Донат.
— Сзади обрыв, — напомнила я, делая шаги.
— Лучше в пропасть, чем быть разорванным на куски.
Тут сверху спикировала еще одна ящерица, задев нас крыльями, и мы, резко подавшись назад, сорвались со скалы в воду.
— Ненавижу драконов! — только и успела крикнуть я.
***
Ожидая сильного удара при падении, я очень удивилась, когда вода ласково приняла меня в свои объятия. Вынырнув и ошалело осмотревшись, я на всех парах устремилась к берегу.
При мысли о том, какие рыбины водились в водопаде, меня пробирал жуткий страх. На берег я выбралась из последних сил и, кое-как нацепив чудом со мной оставшуюся одежду, раскинув руки, упала на песок. Следом за мной присел и Реван.
— С места не двинусь, даже если сейчас налетит куча драконов и попробует меня съесть. Сил моих больше нет. И откуда их столько взялось?
— Мы на их родине.
Я села:
— И везде, где мы побывали, — это их родина?
— Да. Мы привыкли, что драконы всегда приходят из тумана, но не смогли выяснить, из чего туман состоит и что находится за ним. Из того, что с нами уже случилось, могу сделать вывод: та территория, которую знаем мы с тобой, — это лишь часть суши.
