парня, и я ухватилась за него, – из ее рта лилось столько желчи, что казалось, будто соседи этажом ниже уже утонули, – любила я твоего настоящего отца.
– Почему ты тогда не оставила моего отца и не начала отношения с Пашей?
Она замялась. Явно не хотела говорить о том, что могло бы выставить ее в нелицеприятном свете. Потупив несколько секунд в пол, она решилась сказать.
– Паша был на тот момент нестабилен, – она прятала глаза от Бориса как могла, – я не знала, что он будет представлять из себя через несколько лет.
Борис не испытывал к своей матери ничего кроме отвращения. Он понимал, что нужно попытаться ее простить, дабы не дать Богу повода для разочарования. Но одновременно с этим он не понимал, как отцу могла достаться такая расчетливая, холодная и меркантильная дрянь. Борис смотрел на ее лицо, старавшееся убраться от осуждения, и решил, что если он ее и не простит, то попробует повернуть всю ее суть в правильное русло, задуманное для нее мирозданием.
– Как-то быстро ты начала мне все рассказывать, – Борис встал с кресла, и направился к своей матери, – я думал ты еще по огрызаешься, – он подошел к ней, положил на ее плечо свою правую руку, – а тебя видимо никто кроме меня за все это время и не навестил.
Диана посмотрела на своего сына, который глядел на нее сверху. Ей было больно от того, что по итогу она потеряла все, что у нее было. Прямо как отец, она находится на пороге суицида, и не знает, что делать со всеми этими проблемами. Не выдержав равнодушного взгляда сына, она прижалась к нему, начала рыдать, дабы хоть как-то растрогать свою кровинушку.
– Прости меня!!! Прости меня!!! – Диана продолжала сквозь слезы проговаривать данную мантру, затем подняла голову и посмотрела на Борю, – не оставляй меня, Господи, не оставляй!!!
Борис никак не откликался. Ему было важно направить свою мать на путь света, дать ей совет, помочь. Прощение уже было не в приоритете. Он наклонился к своей маме, произнес одну фразу, после чего удалился из дома, направляясь к очередной цели.
Она осталась в квартире одна. С красными от слез глазами и приоткрытым после рыданий ртом она осмотрела все помещение, в котором она жила весь этот период несчастий. Закончив осмотр, она решила изменить себя. Она собралась в кой-то век поступить так, как того требуют обстоятельства. Она давно хотела увидеться со своим отцом, спросить у него, почему он поступил так с их семьей.
Выйдя на дряхлый балкон, она встала на парапет своими худыми как иголки ногами. Диана заприметила Борю. Он уже ушел далеко. Она не могла его позвать. Стоя на краю, всхлипывая от радости и благодарности за то, что грядет, Дина тихо произнесла:
«Я заставлю своего отца попросить прощения, Боренька, будь уверен»
Она закрыла глаза. Яркий луч света пробился сквозь осенние густые тучи, озаряя ее лик. С улыбкой на лице она отправилась искать своего отца. А там уж один Бог знает, где она смогла его все-таки найти.
Глава 38
Очередным из списка был биологический отец Бориса – Павел. После скандала со своей женой он переехал в загородный дом. Оно и понятно, ведь каждому после долгого труда хочется хотя бы на время залечь на дно в обнимку с природой.
Борис подошел к воротам. Они были высотой с два двухметровых человека. Желающему перелезть через них нужно было звать с собой амбалов на помощь. Увы из амбалов по близости были только охранники коттеджа. Обиталище было достаточно просторным, чтобы уместить в нем разом всю семью, состоящую из трех, а то и четырех поколений. Двор так же по своим просторам не уступал домине. Зеленый, по первому впечатлению искусственный газон, устилал всю территорию.
Осмотрев вход, Борис заметил в углу домофон с установленной камерой. Он подошел к передатчику и позвонил в святую святых. Тишину окружающей природы нарушил пищащий отклик системы. Ответ последовал черед пять коротких гудков.
– Да?
– Я к Павлу Анатольевичу
– По какому делу?
– Передайте ему, что я его сын.
На другой стороне воцарилось молчание.
– Ты не похож на его сына
– А вы скажите, что я внебрачный, он все поймет.
Через минуту ворота отворились, и Борис прошел на территорию. Павел встретил его на крыльце дома, и они прошли внутрь замка. Интерьер разительно отличался от того, что было у Павла в квартире. Все отчеканено в светлых тонах, без пафоса. Золото если где и проскакивало, то только там где оно могло вписаться в интерьер. Видимо Павел всю свою жизнь таил в себе утонченный вкус. Лишь обстоятельства жизни заставили его сменить краски радости и спокойствия на не прекращаемый залив мрака и тоски.
Пройдя в зал, они уселись на белоснежный кожаный диван. Павел с улыбкой начал беседу первым.
– Привет, Борька, – Павел положил руку на быльце дивана, – зачем пожаловал? Помощь нужна с работой?
– Вы знаете что меня уволили? – Борис продолжал сидеть ровно, поодаль от хозяина участка.
– Да как тут не знать – весь город на ушах стоит из-за этой провальной операции, – тон голоса сменился на серьезный, Павел изменился в лице, – ну ничего страшного, рано или поздно поймают эту мразь, – он повернул свою голову в сторону коридора, и подозвал прислугу, – Ларисочка, сделай нам чаю, будь добра
– Я не буду пить, спасибо
Павел посмотрел на Борю с удивлением. Затем повернулся к прислуге и переменился в запросе.
– Тогда мне чайку пожалуйста.
Горничная ушла, оставив Борю с Павлом снова наедине.
– Так тебе работа нужна?
– Нет, я по другому делу, – Борис немного повел рукой, демонстрируя отказ, – над новой работой я уже начал думать, а сейчас хочу поговорить
Павел вернул прежнюю веселость своему лицу.
– Я очень рад, что ты не останавливаешься, и делаешь все, чтобы твоя мама тобой гордилась.
Павел смотрел на своего отпрыска теплыми маячками и с сахарной ватой на сердце. Он на мгновение начал думать, что будь вместо Антона Боря в его семье, он бы не так расстраивался по жизни. Жар в груди вызывало и осознание, что из такой маленькой шалости однажды, выродилось такое прекрасное существо как Борис. Для Бориса же данная шалость не являлась чем-то несущественным.
– Кстати о маме, – он сменил позу, копируя положение Павла, – вы ее не навещаете?
Продолжение беседы прервала прислуга, принесшая чай. Она поставила стаканы на черный стеклянный стол, и удалилась из зала. Павел же от данного вопроса замялся. Он
