Вспомним о недавнем конфликте в Ираке: если бы Ирак напал на США, чтобы сменить наш режим, можно ли думать, что Республиканская гвардия Ирака столь же сильно пыталась бы свести к минимуму число жертв среди мирного населения? Можно было бы представить себе, что противника могли остановить наши «живые щиты» (и можно ли представить, что мы использовали бы такую меру защиты?)? Можно ли было бы себе представить, что американское правительство призывает граждан добровольно взрывать себя среди врагов? Можно ли было бы представить, что иракские солдаты плакали бы, без необходимости уничтожив фургон с мирными гражданами на контрольно-пропускном пункте? Ваше воображение даст на все эти вопросы однообразный ряд ответов: «нет», «нет», «нет».
В своих рассуждениях Хомский не видит разницы между намеренным убийством ребенка в надежде запугать его родителей (что мы называем словом «терроризм») и случайным убийством ребенка при попытке поймать или застрелить убийцу ребенка (что мы называем «сопутствующим ущербом»), В обоих случаях ребенок гибнет, в обоих случаях происходит трагедия. Но нравственное состояние того, кто это совершил (будь то отдельный человек или государство), в первом случае резко отличается от второго.
Хомский мог бы на это возразить, что подвергать жизнь ребенка опасности нельзя в каком бы то ни было случае, но, очевидно, этому принципу следовать невозможно. Так, изготовители «русских гор» знают, что несмотря на все строжайшие меры безопасности, однажды где-то на этом аттракционе погибнет ребенок. Это же прекрасно понимают производители автомобилей, хоккейных клюшек, бейсбольных бит, пластиковых пакетов, ограждений из проволочной сетки и тысячи других вещей, которые потенциально могут послужить одной из причин гибели ребенка. Дети неизбежно погибают, катаясь на горных лыжах, но мы при этом не говорим о «лыжных зверствах». Но Хомский молчит о подобных вещах. Похоже, намерения для него ничего не значат, важно лишь то, что происходит с телом.
Сегодня мы живем в мире, который уже не хочет мириться с существованием злонамеренных режимов, оснащенных надежным оружием. «Сопутствующий ущерб» — когда погибают или остаются калеками невинные люди — при этом неизбежен, поскольку у нас нет совершенного оружия. Подобные бедствия происходят с другими невинными людьми в силу того, что у нас нет совершенных автомобилей, самолетов, антибиотиков, хирургических процедур и оконных стекол. Если мы хотим судить об этике данного человека или общества или пытаемся предсказать их поведение в определенных ситуациях, нам необходимо принимать в расчет человеческие намерения. Когда речь идет о нравственности, намерения значат все[172].
Напрасная трата драгоценных ресурсов
Многие специалисты по Ближнему Востоку утверждают, что проблема мусульманского терроризма не сводится к вере набожных мусульман. Закария писал, что мусульмане прибегают к насилию не из-за учения ислама, но что корни этого явления лежат в недавней истории арабского Ближнего Востока. По его словам, еще пятьдесят лет назад арабский мир стоял на пороге современности, а затем, к сожалению, начал движение вспять. И потому истинная причина терроризма — это просто та тирания, под которой жило и живет большинство арабов. Проблема, как писал Закария, заключается «в богатстве, а не в бедности»[173]. Как только появилась возможность выкачивать деньги непосредственно из-под земли, арабские правительства потеряли всякий интерес к нуждам своих народов, Оказывается, когда государственная власть не нуждается во взимании налогов, она быстро портится. В результате мы имеем богатых репрессивных властителей, возвышающихся над политическим и экономическим болотом. Когда блага, которые дает современность — фастфуд, телевидение и вооружение новейшей конструкции, — тонут в болоте, современность мало чего дает людям.
Закария пишет: «Одна из важнейших причин подъема исламского фундаментализма — это полное отсутствие работоспособных политических институтов в арабском мире»[174]. Возможно. Однако «подъем исламского фундаментализма» представляет собой проблему лишь в силу того, что сам фундамент ислама — проблема. Если бы произошел подъем фундаментализма среди джайнов, это никого не обеспокоило бы. Фактически широкое распространение джайнизма по всему миру в значительной степени бы улучшило ситуацию. Быть может, мы теряли бы больше урожая от вредителей (джайны обычно не убивают никаких живых существ, включая насекомых), но нас бы не окружали потенциальные террористы-смертники или общества, одобряющие их действия.
Закария говорит, что ислам в значительной степени противостоит авторитарности, потому что он предписывает оказывать послушание властителю лишь в том случае, если тот правит в соответствии с Божьим законом.
Однако идея послушания «Божьему закону», как мы видели, создает идеальную почву для развития тирании. Тем не менее Закария уверяет, что какие-либо разговоры о религиозных реформах не имеют отношения к проблеме:
Если сказать правду, изучение Корана не даст нам ключа к истинной природе ислама... Когда люди вещают о «природе ислама», они забывают о тс««, что ислам, подобно любой другой религии, создан не книгой, но людьми. Забудьте о проповедях фундаменталистов — их меньшинство. Повседневная жизнь большинства мусульман не соответствует идее веры, которая по своей природе враждебна и Западу, и современности[175].
Закария считает, что арабскую проблему решит модернизация политики, экономики и социальной жизни — это заставит ислам примириться с путем либерализма, как это произошло с христианством на Западе. В подтверждение своей точки зрения он приводит в пример миллионы мусульман, живущих в США, Канаде и Европе, которые «научились сохранять верность своей традиции без обскурантизма и благочестие без приступов ярости»[176]. Это наблюдение отчасти верно, однако, как мы наблюдали, Закария забывает о некоторых немаловажных деталях. Если, как я постоянно утверждаю в данной книге, все хорошее, что дает религия, можно получать и из других источников — если, например, можно жить духовной и нравственной жизнью и говорить об этих вещах без претензий на то, что мы знаем нечто такое, чего явно знать не можем, — в таком случае вся наша религиозная жизнь есть просто напрасная значимая трата времени и сил. Подумайте обо всех хороших вещах, которые люди не совершат в нашем мире завтра лишь потому, что они заняты строительством очередной церкви или мечети, либо предаются древней практике поста, либо печатают бесконечные тома толкований на произведения невежд с нарушенным мышлением. Сколько часов человеческого труда сегодня пропадает впустую, потому что тратится на воображаемого Бога? Подумайте об этом: если компьютерный вирус на пять минут выведет из строя всю телефонную систему США, это приведет к потере производительности, в результате чего теряются миллиарды долларов. Религии выводят из строя наши системы общения ежедневно, и это продолжается тысячелетиями. Я, конечно, не говорю, что ценность каждого действия человека измеряется его производительностью. Многое из того, что мы делаем, обесценилось бы в результате подобного подхода. Однако мы должны признать, что неизмеримое количество наших ресурсов (и финансовых, и ресурсов внимания) поглощает организованная религия. Вспомним о восстановлении Ирака. Что в первую очередь стали делать тысячи иракских шиитов после освобождения? Они занялись самобичеванием. Кровь капала на землю с их голов и спин, когда они шли многие километры по улицам, развороченным снарядами, и забросанным мусором аллеям, чтобы собраться в святом городе Кербеле, где находится гробница Хусейна, внука Пророка. Спросите себя, неужели это наилучший способ потратить свое время. Общественная жизнь развалилась. Людям не хватает свежей воды и электричества. Школы и больницы разграблены мародерами. Армия, оккупировавшая страну, пытается найти разумных людей, чтобы вместе с ними строить гражданское общество. Неужели это подходящее время, чтобы заниматься умерщвлением плоти и пением гимнов?
Проблема религии не только в том, что она поглощает наше время и ресурсы. Замечание Закарии о том, что на Западе вера стала довольно «ручной», справедливо — и это, несомненно, добрая вещь, — но он забыл о том, что у нее пока еще довольно длинные когти. Как мы увидим в следующей главе, даже самые мирные формы христианства в настоящее время являются непреодолимым препятствием на пути таких вещей, как профилактика СПИДа и планирование семьи в странах развивающегося мира, медицинские исследования и рациональная политика относительно наркотических средств. Это не только увеличивает меру страданий людей на земле, но и являет яркий пример торжества неразумия.
