class="p1">Аммос Федорович. Я этого не сказал.
Городничий. Но подумали про себя так. Честно признались. Да, я взятки беру, но чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело. Честное признание совершенно честного человека.
Аммос Федорович. Я не кривлю душой.
Городничий. Ну, щенками или чем другим – всё равно взятки.
Аммос Федорович. Ну, нет, Антон Антонович. А вот, например, если у кого-нибудь шуба стоит пятьсот рублей, да супруге шаль…
Городничий. Ну, а что с того, что вы берёте взятки борзыми щенками? Зато вы в бога не верите, вы в церковь никогда не ходите: а я по крайней мере в вере твёрд и каждое воскресенье бываю в церкви. А вы… О, я знаю вас: вы, если начнёте говорит о сотворении мира, то просто волосы дыбом поднимаются.
Аммос Федорович. А вы в церковь ходите, а денежки, которые на постройку храма выделили заныкали-то…
Городничий. А вы к супруге Добчинского, когда тот уезжает на охоту, бегаете. Все дети его на вас похожи, как две капли воды.
(Проходит через зал Гамлет).
Гамлет. У кого много земли, и плодородной; там, где над скотами царствует скот, его ясли всегда будут стоять у королевского стола; это скворец, но, как я сказал, пространный во владении грязью.
Городничий. Вот когда зарезал, как зарезал! Убит, убит, совсем убит! Ничего не вижу. Как сказал? Там где над скотами царствует скот, его ясли будут стоять у королевского стола. Скот над скотом… Вижу какие-то свиные рыла, вместо лиц, а больше ничего… Воротить, воротить его!
~ Занавес ~
Действие второе
Та же сцена, что и в первом действии.
Городничий. Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор.
Аммос Федорович. Как ревизор?
Артемий Филиппович. Как ревизор?
Городничий. Ревизор из Петербурга, инкогнито. И еще с секретным предписаньем.
(Входит Кат в форме работника НКВД).
Кат. Во сколько вас здесь собралось. Ну, что господа будем сознаваться в подрывной деятельности против государства или как.
Городничий. Что за тон? Что за выдумка? Какая тут подрывная деятельность? Мы служим верой и правдой нашему Отечеству, живота своего не жалеем.
Кат. Вот насчёт своего живота вы правду сказали. Живота-то своего не жалеете, а надо бы поубавить рацион, но мы об этом побеспокоимся.
Городничий. Прекратите свой цинизм. Я буду жаловаться.
Кат. Кому?
Городничий. Губернатору, а если не поможет, то ещё выше пойдём.
Кат. Не старайтесь напрасно. Выше нас только бог. А к богу, я думаю вам ещё рано.
Городничий. Молодой человек, вы забываетесь. У нас есть тоже заслуги перед Отечеством, многие из нас награждены.
Кат. Это в прошлом, а я живу настоящим.
Артемий Филиппович. Конечно, все мы люди, и не без греха. Но грех греху рознь. Мы можем допустить какие-то проступки, но чтобы заниматься подрывной деятельностью против родного Отечества. Нет. Никогда. И, если у нас вместо габерсупа дают капусту, то это не значит, что мы ведём подрывную деятельность против государства.
Лука Лукич. Мы, в своих учениках воспитываем любовь к родному Отечеству.
Пристав. Только какая буза в народе появляется, мы тотчас же её пресекаем.
Аммос Федорович. У нас каждый получает по делам своим, и измену родному Отечеству тотчас бы заметили и приняли к исполнению.
Городничий. Вот видите, какие преданные у нас люди и я головой своей ручаюсь за их благонадёжность.
Кат. Вот только не надо своей головой ручаться. Она и вам пригодиться, поскольку у нас имеются сведения немного иные.
Городничий. Какие?
Кат. Вот это уже секрет.
Городничий. (Про себя). Ух, подлые людишки всё-таки нажаловались, но доберусь я до них. (В голос). Здесь не может быть секретов, мы все свои.
Кат. А вот я не уверен.
Городничий. Кто же тогда среди нас?
Кат. Вот это мне и предстоит выяснить. (Обводит всех тяжелым взглядом). И мы выясним, будьте уверены, но тогда наша кара будет ещё страшнее… Чистосердечное признание смягчает приговор.
Аммос Федорович. (Пауза). Я.. (Все сразу резко посмотрели на него, что Аммос Федорович запнулся, но затем пришёл в себя). Я хотел сказать.
Кат. Говорите, не бойтесь.
Аммос Федорович. Я хотел сказать, что я беру взятки, но чем беру взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело.
Кат. Да, конечно, это совсем другое дело.
Городничий. Выскочка.
Аммос Федорович. Каждый отвечает за свои дела.
Городничий. Ваши намёки неуместны. Тут идёт речь о более важных делах. Задета наша честь, нас обвиняют в измене, а вы со своими щенками. Это непорядочно.
Аммос Федорович. Непорядочно шубы за 500 рублей иметь, да шали…
Артемий Филиппович. Господа, прекратите же эти разговоры. Нам, наоборот, надо сплотиться, что бы дать достойный ответ этому, молодому человеку.
Кат. Почему же. Спорьте, спорьте. В споре рождается истина и может быть, та, которая мне нужна.
Артемий Филиппович. Не дождётесь.
Городничий. Да, Артемий Филиппович, вы правы. Не будем опускаться до уровня базарных торговок. И вам, молодой человек, не удастся нас поссорить. Я вижу, что вы большой специалист по части интриг, но у нас вам ничего делать.
Кат. А вот это мы посмотрим.
Городничий. И смотреть нечего.
Кат. Значит, я так понял, что никто не хочет сделать признание.
Городничий. Нет.
Артемий Филиппович. Нет.
Аммос Федорович. Нет.
Лука Лукич. Нет.
Пристав. Нет.
Кат. Что ж это замечательно. Я вас не задерживаю, можете идти. (Все направляются к выходу). А вот вас, любитель борзых щенков, я бы попросил остаться.
Аммос Федорович. Меня?
Кат. Да вас. Вас.
Аммос Федорович. А почему?
Кат. Скажем так – вы мне понравились. Вы наиболее честный, и преданный слуга своему Отечеству, среди всей этой братии.
Аммос Федорович. Нет, я уверяю вас – все они тоже порядочные и верные люди.
Кат. Это нам судить об этом, после тщательного разбора, а пока я о них ничего не могу сказать. Одно скажу. Я им не верю, как вам вот верю.
Аммос Федорович. Вы мне льстите.
Кат. Ничуть. Я хорошо разбираюсь в людях, очень даже хорошо. (Пристально глядит на Аммос Федорович).
Аммос Федорович. Надеюсь, что я недолго здесь задержусь. У меня же там дела, в присутственном месте посетители ждут. Надо же их уважить, а то они люди очень нервные. Чуть что и сразу жалобы катать.
Кат. Не волнуйтесь. Я вас долго не задержу. Вы мне всё расскажите и тотчас же уйдёте.
Аммос Федорович. Но я не знаю, что я могу рассказать.
Кат. Неужели?
Аммос Федорович. Да. Была ошибочка, признаю. Унтер-офицершу высекли
