class="p1">— «…постараюсь посетить вашу прекрасную страну при первой же возможности».
— Суховато, — оценил князь.
— Продиктовано тоном ее письма, — развел я руками. — Предполагаю вмешательство сверху — либо Его отцовское Величество, либо Вилли. Признание было принято в качестве дипломатического сигнала, и Маргарита от этого на меня несколько обижена. Нужно сбавить напор и подождать, пока время и собачка сделают свое дело.
— Разумно, — принял он аргумент.
Следующие два часа ушло на изучение немецкого. Мозг — он же немножко мышца, и, если его тренировать, будет работать хорошо. Голова у Георгия тренированная, а я не ленился в прошлой жизни, поэтому пользоваться предоставленными мощностями умею — это дает хороший прогресс. К прибытию в Германию — а это минимум через полгода, я уже смогу почти свободно общаться с будущей супругой.
Уроки были прерваны обедом, после которого мы оставили Иркутск на два дня — гастролировали по окружающим деревням, населенным в основном казаками. Согласно указу Николая I — и спасибо Андреичу за то, что рассказал мне об этом — русский цесаревич является почетным атаманом всех казачьих войск, а значит с казаками мне дружить долго и плотно. На Дальнем Востоке получилось очень удачно, и этого задела мне хватит надолго — достаточно оделять таких универсальных юнитов регулярным вниманием да обучать петь песню «Конь» группы Любэ — мой прошлый отец много эту группу слушал, и теперь я за это ему благодарен.
В Манчжурию отсюда успели уйти многие — снимались с места целыми сёлами. Оставшиеся переделили оставшуюся землю, так что хорошего настроения было хоть отбавляй: засеянными полями, как бы парадоксально для почти крестьян не звучало, переселенцы решили пренебречь. Копытный скот старались уводить с собой, а вот хрюшек продали соседям с хорошей скидкой — удивительной величины «подъемные» легко компенсируют потери. Прикольный эффект получается — делаешь полезное в одном месте, а хорошо от этого становится в нескольких.
Во время непременных на таких встречах маневров казаки из Конвоя хвастались «Японской конной забавой», с легкой душою стреляя по прицепленному к лошади мешку из револьвера. Мне это ОЧЕНЬ не нравится, потому что мы потеряли так пару лошадей — возмещать стрелкам пришлось из своих — и сломали несколько костей. Мужики, однако, слезно просили не запрещать такое веселье, и я пообещал — до первого человеческого трупа. Пока обошлось.
Портфель моих японских акций за эти дни почти удвоил свою цену. Для меня это статистическая погрешность, но механизм понятен — как только подвернется возможность самолично создать «инсайд», сразу же воспользуюсь.
Последние два дня в Иркутске получились продуктивными: я разрезал ленточку понтонного моста, проехался по нему первым и пообещал, что когда-нибудь понтоны заменит нормальная, железобетонная конструкция. Медицина тоже не осталась без внимания — выздоровление Андрея и гнойных больных из местных больниц в целом закончилось, и в газета появились соответствующие статьи. Производство «сибирия», равно как и масок, до моего отъезда наладить успели — масок пошили двадцать тысяч — я на такой объем и не рассчитывал — а остальное будет поступать в западные губернии по мере готовности. Целебного порошка со мною и всей шестеркой докторов поедет четыре килограмма, а остальное, опять же, будет поступать по мере готовности.
Титул князя для Второва обошелся мне дорого — Александр подмахнул, но с условием, что это первый и последний раз. В коллежские асессоры мне «возвышать» можно, но редко и за исключительные заслуги. Что ж, на такую жертву я пойти готов. «Кейс» с Александром Федоровичем, тем не менее, под «исключительные заслуги» подходит — прямо об этом в газетах не писалось, но у читателей все равно сложилось впечатление, будто это именно он, еще до моего прибытия, начал суетиться с масками и давать денег на работу над стрептоцидом. Буду лепить из Александра Федоровича образцово-показательный пример социально ответственного, гуманного и патриотичного купца — мне это понадобится для опосредованного давления на особо жадных его коллег. Будут завидовать, будут стараться ставить палки в колеса, но на то оно и княжеский титул — князю, пусть и не природному, мешать хочется уже не так сильно, как обычному, пусть и очень богатому, купцу. Александр это понял, но больше так делать нельзя — родовитые и бесполезные обижаются. Так же впредь мне надлежит поменьше трубить через СМИ, потому что царь может уже объявленную инициативу «зарубить» в чисто воспитательных целях — чтобы я не зарывался. Принял, учел, зарубил на носу.
Иркутск провожал меня толпами на улицах, которым совсем не мешал теплый летний дождик. Народ, даже наделенный высокими чинами, не стеснялся плакать — для многих из них проведенные неподалеку от цесаревича дни станут самыми яркими в жизни, и лично мне это приятно. Не прощаемся, господа — жизнь длинная, а мир лишь кажется таким большим — на самом деле он уготовил каждому из нас череду встреч и расставаний, часть которых можно с легкой душой приравнять к проведению и внести в собственную личность созидательные изменения.
Аккуратно закрепив церемонию прощания при помощи фотографий и трогательной главы в «летописи», мы со спутниками погрузились на пароход, и, жизнерадостно пуская дымы в темное от тучек небо, отправились дальше, не забывая махать руками оккупировавшим берега людям.
* * *
Письма — это такая штука, которую приходится ждать. Порой — неделями. Однако общаться всем хочется, а потому с какого-то момента возникает забавный эффект: письма приходят и уходят ежедневно, и из-за этого мне приходится держать специальную тетрадку с таблицей: каждое письмо порождает новую строку — дата, адресат, основные тезисы. Избалованному перманентным доступом к сети мне первое время это казалось жутко неудобным и раздражало, а теперь ничего — привык, и даже научился испытывать от эпистолярного жанра удовольствие.
По моим прогнозам, непрерывная «цепочка» с Маргаритой Прусской установится где-то в районе Урала, а пока до меня добралось ее письмо с реакцией на собачку — девушка, как и ожидалось, очень довольна, и даже приложила фотографию, где она держит пекинеса на ручках. Будущая жена выглядит гораздо лучше, чем на имевшихся у меня фотографиях — немцы заморочились со светом, ракурсом и догадались поменять прическу. Моя инициативность явно встретила понимание как минимум у части германского Двора, и это очень хорошо. Увы, это даже не треть дела — 99% проблемы составляет упертость Высочайших родителей. Ничего, сестренки-княжны уже начали потихоньку точить камень — таких союзниц недооценивать не стоит!
Написав ответ, я выбрал собственную карточку — из Иркутского Краеведческого музея (первого за Уралом, кстати), с бивнем
