ней не пристает штукатурка из извести, но только из глины, смешанной с соломой.
Те, которые находятся в состоянии гнева или возмущения и обличают состояние, в котором находится мир, чтобы якобы принести в мир добро и духовную тишину, похожи на сильный порывистый ветер, который, желая успокоить море, грозит ему и обрушивает на него поднимаемые им пенящиеся волны, пуская корабли ко дну в открытом море и в бухте.
Не будем пытаться якобы утихомиривать других, если сами не имеем внутренней душевной тишины. Также не будем искать у своего духовника тишины, если не примирились внутренне с тем человеком, которого ранили или обидели, когда есть возможность его найти. Также не будем приводить на исповеди смягчающих обстоятельств, потому что для нашей совести они становятся отягчающими обстоятельствами.
Смиренного и чувствительного человека не будем сурово укорять, потому что можем при этом возвести на него обвинение в том, чего он не совершал, и он согнется под его тяжестью.
Эгоиста и упрямца не следует смирять словами, но молитвой и смиренным поведением, потому что, если мы будем настаивать на своем, он вскипит, а сами мы устанем, вспотеем и расстроимся.
Безрассудное поведение в большинстве случаев производит большее зло, чем поведение сумасшедших, которые разбивают головы, потому что безрассудные люди своими резкими словами уязвляют чувствительные сердца и часто смертельно их ранят (приводят души в отчаяние).
Также много зла приносит лицемерная мирская вежливость, потому что, доверяя ей, человек обольщается, раскрывает свое сердце и, в конечном итоге, напрасно растрачивает свое благоговение на мирского человека, который вообще не знает, что значит благоговение. (Как если бы кто-то давал золотые лиры тем, которые видели только бронзовые драхмы.)
Также не будем впустую терять время, давая духовные наставления людям, которые хотят только вести мирские споры и эгоистически высказывать свое мнение.
Нужно быть осторожными в беседах со знакомыми людьми, если у нас нет общих тем для разговора, потому что такие беседы начинаются с духовного и заканчиваются женскими сплетнями. И тогда мы не только теряем время, но и душу теряем из-за осуждения, потому что у нас нет права осуждать ни отдельных людей, ни происходящее вокруг нас, но если мы можем, то должны, с болью поговорив об этом, постараться в чем-то исправить положение дел. Также мы не должны осуждать мертвых, потому что души всех людей, к счастью для нас, находятся в руках Божиих, и мы, я надеюсь, обретем у Него милость.
Каждый православный христианин обязан пробуждать у инославных доброе беспокойство, чтобы они поняли, что находятся в заблуждении, не успокаивали себя напрасно и не лишились как в этой жизни богатых благословений Православия, так и в иной жизни больших и вечных благословений Божиих.
Тот, кого мы должны беспощадно осуждать (и имеем на это право), – это наше злое «я». Если сами мы не накажем его в этой жизни за содеянные им грехи и если не отсечем при этом свои злые желания, они будут нас мучить вечно.
Следовательно, для нас вовсе необязательно знать, когда будет второе пришествие Господне, потому что, умирая, каждый будет судим соответственно тому состоянию, в котором его застанет смерть.
Благий Бог да подаст нам доброе покаяние, чтобы мы как Его чада унаследовали рай, который Он как любящий Отец уготовал нам. Аминь.
* * *
ПИСЬМО ТРЕТЬЕ. Духовные лекарственные травы
Калива Честного Креста, 13.1.1971 г.
Сестры во Христе, благословите!
Несколько дней назад получил ваши письма и решил послать вам немного духовных лекарственных трав. Конечно, своих собственных у меня нет, но в саду Божией Матери[99] их хватает. Я имею в виду одного подвижника-монаха, с которым я был хорошо знаком и который принес моей душе очень много пользы. О его травах я и рассказываю вам, чтобы вы знали, какие из них он давал против каждой страсти. Может оказаться, что сейчас они вам не нужны, однако пусть хранятся про запас – ведь все мы люди. Итак, я беру эти листы, которые тоже не мои, и заворачиваю в них чужие травы.
А так как наибольшей болезнью является гордость, которая изгнала нас из рая на землю, а с земли пытается низвести нас в ад, начну с нее.
* * *
Однажды этого монаха спросили:
– Как, старче, мне не гордиться, когда я вижу, что мне приходят в голову мудрые мысли и что мною восхищаются мои соученики?
Он ответил:
– Те мысли, которые приходят нам в голову свыше, брат, являются Божиими, а те, которые выходят из нашей головы через нос – нашими[100].
* * *
Другой брат спросил его:
– Почему, когда я молюсь, чтобы избавиться какой-либо страсти, или за какого-нибудь своего знакомого, Бог иногда слышит меня, а иногда нет, хотя при этом я и тружусь в молитве больше?
Он ответил:
– Бог больше смотрит на то, сколько у нас смирения, а не на то, сколько труда мы прикладываем. Если у нас есть гордость, которая приводит к падениям, и мы просим Бога, чтобы Он избавил нас от этих падений, то какая нам будет польза оттого, что Бог услышит нас и исцелит? Поэтому Благий Бог не слушает нас, ожидая, не станет ли для нас полезным множество падений и не приведет ли оно нас к смирению. Поэтому, если Он не исцеляет нас от страсти, нужно сделать вывод, что у нас есть гордость и нам нужно просить Бога, чтобы Он исцелил нас сначала от гордости, а все остальные страсти уйдут сами.
* * *
Однажды его спросил один монах:
– Когда я, старче, жил еще в миру, был лучше. Почему же сейчас, когда я пришел в монастырь, я стал хуже?
Он ответил:
– Это правда, брат, потому что в миру ты
