Надо сказать, что от такого напора и наглости я даже опешил, но руку вовремя отдернул, спрятал удостоверение в карман.
— Вот я сейчас позвоню вашему начальству да скажу, что ты в пьяном виде здесь хулиганишь, вот тогда попрыгаешь тут у меня, прощения будешь просить! В ногах валяться! — продолжала орать продавщица. — Да у меня все твое начальство в подсобке околачивается! Я вас всех, как облупленных, знаю! Да я...
На шум стал собираться народ, который с интересом прислушивался, пытаясь сообразить, в чем дело.
— Да я вообще сейчас уйду и отдел закрою! Что я, в туалет, например, не могу выйти? Вас тут много, а я — одна!
Очередь заволновалась.
— Перестаньте приставать к продавцу! — дернула меня за рукав какая-то женщина. — Что вы к ней пристали?
— Я уже полчаса здесь стою! — кричала другая.
— Да уберите вы этого...
— Не нравится — пусть уходит!
— У этих кагэбэшников свои спецраспределители! — склочным голосом авторитетно заявил какой-то пожилой мужчина интеллигентной наружности, в очках и при галстуке. — Там у них и икра, и колбаса... По государственным ценам... Считай, даром... А нам колбасу только по праздникам выбрасывают... А этот еще наглости набрался и в магазин приперся! Все им мало, все свои порядки устанавливают! А сколько они народу загубили репрессиями! Надо на него в обком пожаловаться, там на таких быстро управу находят! Хватит, попили кровушки у народа!
Вот так! Вот такая реакция народных масс. Все ополчились не на продавщицу, а на меня! И за что? За то, что я в интересах этой самой народной массы сделал обнаглевшей бабе замечание?!
Я с удивлением смотрел на толпу. Ни одного сочувствующего взгляда. Сплошная враждебность. Неужели они все сумасшедшие? Неужели не понимают?
— Это вы-то народ? — со злостью спросил я у интеллигента. — Не народ вы, а жлобы!
Я покинул очередь и направился к выходу, но не удержался, остановился и сказал, глядя в наглые, веселые глаза продавщицы:
— А по тебе, корова фиксатая, давно уже плачет место на нарах!
— Что-о-о-о? — завопила продавщица. — Ва-а-аль! Ну-ка зови милиционера! Где Мишка-то? С утра ведь здесь крутился! Пусть он его заберет! Ишь ты, еще оскорбляет!
Я вышел из магазина и уныло побрел прочь.
Что же такое творится? До чего мы дошли? Какие же все-таки они все сволочи... А впрочем, почему они? Мы!
Так ничего и не купив, я подошел к перекрестку, где меня ждал наш дежурный УАЗ...
Было уже совсем темно, когда УАЗ подъехал к воротам пионерского лагеря. Попрощавшись с водителем, я глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Пахло травами, лесом, сыростью. Река, что ли, рядом? Ворота лагеря были заперты на замок. Охраны поблизости видно не было. Я быстро перемахнул через забор и не спеша пошел по асфальтированной дорожке к виднеющимся через заросли орешника огонькам. Через несколько минут навстречу мне попались две молодые девчонки. Они сначала шарахнулись от меня в кусты, но я их успокоил, назвал свою фамилию, объяснил, что ищу жену.
— А, это та, которая с двумя детьми?
-Да.
— Так они вон там живут! Идите прямо по дорожке, потом направо...
Таня с детьми жила в какой-то сараюшке напротив административного корпуса. Я потрогал дверь. Заперто изнутри на крючок. Тихонько постучал (дети, наверное, спят).
— Кто там?
— Это я...
— Ох...
Дверь распахнулась.
— Откуда ты?
— Оттуда... — находчиво ответил я, обнял и поцеловал ее.
Внутри тесного помещения у стены стоял топчан, на котором
спали Коля и маленький Андрюшка. Рядом стояла раскладушка.
— Вот так и живем, — улыбаясь* сказала Таня.
— Что-то уж больно тесно здесь...
— Да... — она махнула рукой, — все равно целый день на улице... Я сейчас накину что-нибудь... прохладно уже... И пойдем прогуляемся... А то ребят, не дай бог, разбудим! Идем, я тебе лагерь покажу. Здесь так здорово! Хорошие места...
Мы прогулялись по лагерю. Я было начал объяснять, что, к сожалению, не успел ничего купить вкусненького ни ей, ни ребятам. Таня оборвала меня:
— Ой, да перестань! Сам приехал — это для нас лучший гостинец!
— М-да... А я вот в командировку собираюсь...
— В какую командировку? А сейчас-то ты где?
— Сейчас я на учебе...
— И куда же ты собрался?
— В Афганистан.
— Куда?
— В Афганистан.
— А что ты там будешь делать?
— Да так... В качестве советника...
— Господи, чего же ты им советовать будешь?
— Чего знаю, то и буду советовать!
— А когда вернешься?
— Ну... месяца через два... или три... Пока точно не известно...
— Пора бы уже остепениться. Детям нужен реальный отец, а не тот, про которого я рассказываю и показываю на фотографиях! А в детском садике и яслях вообще думают, что я — мать-одиночка... Воспитательница говорит, трудно, мол, одной двоих детей воспитывать, содержать... Я ей отвечаю: почему, мол, одной? У меня муж есть! А она не верит...
Ну что тут ответишь? Все правильно.
— Поздно уже... А завтра мне уезжать надо... — сказал я.
Мы вернулись в сараюшку.
Июньские ночи короткие, и поспать толком нам не удалось. Задремали только под утро, когда начало светать.
Нас разбудило утреннее солнце, пробивающееся через многочисленные щели сарая. Потом проснулись дети. Они очень обрадовались, решив, что я вернулся окончательно.
После завтрака мы гуляли по лесу, где Коля ловко ловил различных насекомых и рассказывал мне о них. А Андрюшка проявил себя в поиске грибов. Идем себе по тропинке. Вроде бы ничего нет, а он нагнулся, цал — в руке гриб! Цал — еще один!
— Это потому, что он — маленький, ему снизу все грибы видны! — засмеялся я.
Потом мы все вместе купались в неглубокой речке с мягким песчаным дном и тенистыми, заросшими густой травой берегами... Время пролетело быстро.
— Тебе когда надо быть на службе? — спросила Таня после обеда.
— Завтра утром...
— Жалко... Значит, уезжать надо сегодня?
— Да. Ближе к вечеру. Ночным поездом поеду. Он приходит в Москву часов в шесть утра... Как раз к девяти часам успею добраться до объекта...
Я вышел на перрон, прошел в подземный переход, спустился в метро. Здесь было уже полно народу. Деловые, уверенные, хорошо одетые москвичи ехали на работу. Почти все читали: кто — книгу, кто — газеты. Приезжие с чемоданами и сумками и притихшими детьми, боясь пропустить свою станцию, испуганно прислушивались к репродуктору, который голосом диктора объявлял остановки, всматривались в схему метро... Может быть, если бог даст, когда-нибудь и я стану москвичом, буду иметь свою квартиру и вот так, как они, ездить на работу на метро, читая утренние газеты...
Я доехал до своей станции, поднялся по эскалатору, сел на пригородный автобус и минут через сорок был на объекте. Прямо с КПП я направился в административный корпус и доложился дежурному, что вернулся...
Ребята в моей комнате уже проснулись, вернулись после утренней пробежки, побрились и собирались на завтрак в столовую. Я в темпе побрился, быстро переоделся в форму и присоединился к ним...
По дороге в столовую я еще раз подумал, что в военной среде жить все-таки проще. Как там поет Окуджава? «...Забуду все домашние заботы, не надо ни зарплаты, ни работы, иду себе, играю автоматом, как просто быть солдатом, солдатом...»
Наконец наступил долгожданный день...
Глава 10. В день вылета...
В день вылета мы проснулись рано, еще затемно. Загрузили весь наш скарб (оружие, боеприпасы, продукты и прочее) в грузовики. Сами в гражданской форме, с рюкзаками, сели в автобусы.
— С богом, тронулись! — скомандовал Бояринов.
Приехали на военный аэродром Чкаловский. Долго перегружали наше имущество с грузовиков в военный грузовой самолет. Я думал, что на нем и полетим, но, оказывается, для нас выделили другой самолет. Это был Ту-104, раскрашенный под аэрофлотов-ский, но с военным экипажем.
— Слушай, может быть, еще и стюардессы будут? — радостно воскликнул Володька.
Но стюардесс в самолете не оказалось. Под присмотром одного из членов экипажа в аэрофлотовской форме мы рассаживались по местам.
— А нам сказали, что солдат повезем! — заявил аэрофлото-вец. — Мы даже ковры с пола убрали...
Потом мы взлетели, и все тут же прильнули к иллюминаторам. В передней части салона, где должны размещаться места первого класса, стоял стол, вокруг него — кресла. Там сидели Бояринов с Долматовым и еще каким-то худощавым и темноволосым из Первого главка (потом выяснилось, что это был офицер из управления «С* Василий Степанович Глотов, которого назначили заместителем командира нашего отряда). Они листали какие-то бумаги, что-то подсчитывали, озабоченно переговаривались...
— Ты раньше бывал за границей? — спросил меня Володька.
— Нет... А ты?
