крыс, — вдруг произнесла женщина.
— Ах, крыс, — понял Волков, и ему даже стало полегче.
— А там, в темноте, как мне казалось, среди мусора много этих отвратительных тварей, — продолжала маркграфиня.
— Несомненно, — ответил генерал. Внизу средь собранного мусора и лома и правду шуршали крысы.
— Не могли бы вы… их немного напугать.
— Конечно, могу, — сразу ответил он и начал спускаться в темноту первого этажа. — Разумеется, я сделаю это.
Маркграфиня следовала за ним, теперь уже без его помощи; впрочем, ступени тут были посуше, чем на верхних этажах, хотя света было ещё меньше. А он уже был внизу, достал меч и на том месте, куда сверху проникало хоть немного света, стал стучать оружием по хламу, сваленному на пол башни. Когда маркграфиня спустилась, он доложил ей:
— Враг в ужасе бежал, принцесса, и забился в самые далёкие щели.
— Спасибо, барон, — вежливо ответила она, остановившись в пределах света, что падал сверху.
— Там, у двери, лежит мертвец, госпожа, — на всякий случай заметил Волков, чтобы это не стало для женщины неожиданностью.
— Ах там ещё и мертвец⁈ — кажется она стала ещё больше волноваться.
— Но вы, Ваше Высочество, не бойтесь, он уже смирен и никак не потревожит вас, а крысы, если и были, притихли.
— Ну что ж… — ей было явно не по себе, но делать ей было нечего.
С этого места, возле лестницы, маркграфиня теперь в темноту отходить, видимо, не решалась, и тогда Волков вложил меч в ножны и, чуть поклонившись, стал подниматься вверх, оставляя госпожу одну.
Он поднялся на второй этаж и стал ждать. Но ждать ему почти не пришлось, так как вскоре он услыхал шаги женщины на лестнице.
«Неужели всё?».
Тут же на лестнице появилась принцесса, и тогда он спросил у неё немного озадаченно:
— Ваше Высочество, что-то случилось? Неужто вам всё-таки помешали проклятые крысы?
— Нет-нет, барон, всё разрешилось со всем благополучием, и я вам благодарна, — отвечала женщина. — Вы так распугали их, что они и носа не отважились показать.
— Видит Бог, я старался, — заверил её генерал.
— Уж не подумайте, барон, что это всё от придури какой… — начала маркграфиня, как бы оправдываясь.
— Я и не думаю ничего такого, многие госпожи к крысам не благоволят, и жена моя также; как узнает, что крысы, к примеру, погрызли окорок в кладовой, хоть самый малый кусочек отъели, так нипочём к нему она уже не притронется, пусть хоть окорок тот очень будет хорош, — рассказывал Волков. Но сам при этом думал, что больно быстро принцесса управилась с делами.
«Крысы просто не успели… Неужто она ходила по малой нужде? А если так… Что за глупая суета из-за такого пустяка… Эту малость можно было справить и тут, прямо у лестницы, не спускаясь вниз, эка невидаль, никто бы и не заметил того».
Но вслух ничего такого, конечно, он ей говорить не стал, тем более что всё закончилось. А она, подойдя к лестнице, вдруг попросила его, протягивая ему руку:
— Барон, поможете мне? Ступеньки скользкие.
— Да, конечно, госпожа, — Волков подал руку и стал помогать маркграфине подняться наверх, а сам думал, что эта вовсе не старая женщина обладает вполне себе привлекательными формами и ничуть не обременяет его своими просьбами. И дело было даже не в том, что она принцесса.
Глава 16
— Вот и жена ваша права, что крыс не жалует, — продолжала Её Высочество, идя не спеша, чтобы не оступиться, поднимаясь по лестнице, — в молодости, была я ещё совсем юна, как раз то было в доме наших родственников, у этой подлой ди Кастелло ди Армачи, там я пошла… — госпожа не стала уточнять куда она ходила и продолжила: — И не заметила большую чёрную крысу, а крыса юркнула ко мне под подол и от ярости своей или от глупости стала карабкаться по чулку вверх… Господи, Матерь Божья! — она осенила себя знамением и, кажется, передёрнула плечами, как от чего-то противного. — До сих пор помню эти её когти на коже, она ведь, мерзкая, добралась до самого конца моего чулка.
— Ну, в подобной ситуации… — начал генерал и добавил уже едва слышно: — Я бы не стал упрекать это ловкое животное.
— Что? — она не расслышала последних его слов, остановилась на лестнице и повернулась к нему. — Вы что-то сказали, барон?
— Ничего значимого, госпожа, — ответил Волков с едва уловимой улыбкой. — Ровным счётом ничего значимого.
Принцесса стояла на ступеньку выше и смотрела ему прямо в глаза, держа его за руку, и вдруг, вдруг стала серьёзной и произнесла:
— Барон.
— Да, Ваше Высочество, — отвечал он как можно спокойнее.
— Я никогда в жизни не была в столь ужасной ситуации, — начала принцесса, — понимаете, барон, я не была в плену, никогда не была в бою, в меня никогда не попадали эти страшные стрелки, мне до сих пор не доводилось быть без служанок, прачек, поваров и ночных ваз, но лучше я буду с вами сидеть в этой башне и ходить вниз… к крысам… чем вернусь к этим нечестивцам Тельвисам, которых я ненавижу больше, чем крыс… — тут она сделала паузу и, заглядывая ему в глаза, сказала. — Барон, я многое готова вытерпеть: и жажду, и голод, и крыс… Но я должна знать, что вы сможете защитить меня… вырвать меня из когтей колдунов!
«Ну, хоть не потребовала с меня клятвы, что я сие осилю!».
Генерал стоял тут с принцессой на тёмной лестнице и держал её за руку, сам он был в виде таком, что в любом другом случае и не подумал бы предстать перед Её Высочеством. Не высохшая ещё от дождя рубаха, простые панталоны, мокрые шоссы, грубые сапоги, незапахнутый гамбезон; казалось бы, всё в его виде говорило о небрежении и непонимании того, кого он держит за руку, тем не менее он совсем не смущался этого своего небрежного вида и, машинально постучав пальцами по эфесу меча, барон вздохнул и заговорил на удивление спокойно и просто:
— Ваше Высочество, не знаю я, как сложится дальше наша судьба, про будущее лишь одному Господу ведомо. И друг мой, что идёт к нам на помощь, может
