— А как сказать «я тебя люблю»? — не успела Элайни ответить, как Байли выпалила, те самые первые слова, которые ему сказала Элайни на своём языке. Элайни смутилась, а потом рассмеялась. Сергей тоже засмеялся. Байли, глядя на них и не понимая, глупо спрашивала:
— Что? — отчего Сергей и Элайни заливались ещё больше.
— А, ну вас! — обиделась Байли и захихикала вместе с ними. Изучать фрейский язык в этот день не пришлось, ввиду всеобщей несерьёзности хихикающего народа.
На четвёртый день пути озеро поворачивало вправо, и путешественникам пришлось оставить его берега. Сзади едва виднелись верхушки шпилей замка королевы фрей, а вот столица Фаэлия погрузилась в зелёное море деревьев. Начинались холмистые предгорья, и приходилось то подниматься, то опускаться, теряя ориентир — зелёную гору с шапкой высоких скал.
Путники устали, особенно доктор Фрост, но духу ему не занимать и он всегда первым поднимался после привалов. По утрам, несмотря на солнечную погоду, опускались туманы, заполняя все низины, и, если путники оказывались на высоте, то под ногами, на расстоянии полёта стрелы, колыхалось белое море, точно облака упали с небес вниз.
Впрочем, с небесами связано неординарное событие, которое странным образом подействовало на Рыжика. В один из дней в небе раздался непонятный гул, и все подняли голову вверх.
— Что это? — спросила Элайни, и Сергей ответил:
— Самолёт.
Сергей не ошибся, в небе над ними летел Боинг 767, а то, что Элайни и Байли никогда не видели самолёта, наводило на мысль, что попал он на Глаурию не по своей воле. Рыжик, смотревший в небо, вдруг потерял окраску и загадочно сказал: — События развиваются хуже, чем я думал.
А то, что не слышали остальные, звучало примерно так: «Нужно уносить ноги!»
— Нам необходимо спешить, — сообщил он остальным, снова приобретая розовую окраску.
Элайни и Байли ещё больше бы удивились, если бы знали, что в самолёте летела Маргина со странным рыжим мужчиной, вдрызг пьяным. Мужчина поминутно выпадал вниз, сквозь кресло и корпус самолёта, а Маргина каждый раз втягивала его внутрь салона. Хорошо, что ни Элайни, ни Байли, ни, тем более, Маргина в Фаэлии, не видели этого бреда, а не то недолго слететь с катушек.
Лес кончился, на склонах изредка выпячивался редкий кустарник. Сергей, давно забрав бразды правления у Рыжика, вёл маленькую экспедицию вдоль берега горного ручейка.
Справа поднимались отвесные скалы, а под ногами громоздились камни, по которым идти нелегко и девушки прилично устали, не говоря уже о докторе Фросте. Все думали о ночлеге.
Впереди слышался отдалённый шум падающей воды. Через полчаса путники доползли вверх и увидели великолепную картину стихии воды. Ручеёк, вдоль которого они шли, оказался всего только маленькой струйкой реки, которая здесь, наверху, разливалась озером, низвергавшимся вниз широким водопадом. Справа все также оставалась высокая красная скала, в которой, прямо перед озером, Сергей обнаружил глубокую и широкую расщелину, вероятно когда-то служившую руслом реки.
Расположившись на краю пещеры, прямо возле потока падающей воды, путешественники упали на гладкий, каменный пол передохнуть. Рыжик соизволил опуститься и принялся изображать привычки кота: обнюхивать и обживать новую квартиру.
Обойдя всю близлежащую пещеру, Рыжик настороженно остановился перед камнем, величиной с него, сиротливо и одиноко лежавшим посредине пещеры. Он сосредоточено его обнюхал, обошёл вокруг него и снова остановился. Вдруг камень в одно мгновение превратился в кота, точь-в-точь, как Рыжик. Двойник вздыбился шерстью, и Рыжик ответил тем же.
— Элайни, это твои шутки? — спросил Сергей.
— Да нет, — удивилась Элайни. — Это ты, Байли?
— Что? — повернулась Байли, и, увидев котов, всплеснула руками. — Ой, какая прелесть!
Между тем, двойник Рыжика неожиданно лизнул его в нос. Рыжик присел и опешил. Двойник принялся вылизывать мордочку Рыжика, а тот сидел на задних лапах с деревянным видом.
— Ой, какая прелесть! — повторила Байли и пошла к котам.
— Осторожно! — предупредила Элайни, но Байли уже взяла самозванца на руки. Тот сразу превратился в кролика, потом в букет цветов, цветную шляпку, огромную бабочку.
— Он читает мои мысли! — удивилась Байли. — Ах ты, хамелеончик!
— Какие у тебя глупые мысли! — съехидничала Элайни.
— Осторожно, Байли, — предупредил доктор Фрост, — это тебе не Глюк.
— Действительно, Байли, вдруг он опасный, — остерегла Элайни.
— Какой же он опасный! — возразила Байли, поглаживая вновь возникшего рыжего кота.
— Он будет мой Хамелеончик! Он будет Хамми!
Из глубины расщелины послышался шум и оттуда выкатился огромный камень, который тут же двинулся на Байли. Хамми свалился из рук Байли, остановившись перед валуном, а Байли отступила прямо к водопаду. Камень неожиданно превратился в трёхглавое «чудо» и из всех пастей полыхнул огнём. Байли, не удержавшись, свалилась в поток воды, а Сергей запоздало пустил стрелу из лука. «Чудо» на глазах начало меняться и разваливаться на куски, которые осыпались чёрными каплями вниз, и их тут же унесла вода.
***
Кое-как перевязав руку, Шерг, не задумываясь, отправился к летней резиденции королевы, решив, что произошедшее с ним каким-то образом связано с Элайни. Он не ошибся: затаившись в кустарнике, Шерг увидел, как из левого флигеля вышли четыре фигуры, а впереди всех, прямо по воздуху плыл мерзкий рыжий кот, который в недавнем времени разделил Шерга на четыре фигуры.
Прячась за деревьями и кустарником, Шерг отправился за ними, придерживаясь безопасного расстояния, что совсем не сложно, так как кот, который показывал путь, по всей видимости, специально, чуть светился в темноте, как красный фонарь.
Рискуя быть замеченным, Шерг подобрался ближе и с разговоров понял, что Элайни, Байли, Сергей и марг Фрост, минуя озеро Сван, отправляются к какой-то зелёной горе, на которой вверху торчат высокие скалы. Что будет дальше, он не понял, так как кот говорил о какой-то «репликации».
Когда они остановились на привал, Шерг залёг с другой стороны костра, внимательно наблюдая за Сергеем и Элайни у которых явно роман. Их дребедень надоела Шергу, и он чуть не обнаружил себя, когда неловко повернулся, чтобы размять свои затёкшие ноги.
Когда они уснули, Шерг взял один из мешков, лежащих у входа, и отправился в сторону от лагеря, чтобы перекусить. Но стоило ему открыть мешок, как над ним разверзлась красная светящаяся пасть, которая шуганула в него огнём и закричала у него внутри: «Вон отсюда!»
Шерг не помнил, как он нёсся по лесу, как выбежал в поле, а очнулся только тогда, когда забежал во двор фермы Джос. Окна не светились, и Шерг забарабанил в дверь, всполошив и Джос и Доброго. Со светящимся шаром в руке Джос открыла дверь и, увидев Шерга, тихо сказала:
