– Бекки, дорогая, думаю, нам нужно поговорить. Знаю, что тебе сейчас не очень хочется разговаривать, но мне нужно кое-что тебе сказать. А ты просто послушай меня. – Помолчав, она вновь заговорила: – Знаешь, я очень огорчилась, узнав о том, что случилось сегодня. Огорчилась, потому что ты моя дочь. Конечно, ты взрослеешь, но для меня ты все еще маленькая девочка.
Бекки приподнялась.
– Мне уже четырнадцать. А моя мама вышла замуж за папу, когда была всего на год старше меня.
– Да, это правда, – кивнула Оливия.
У Сары к тому времени была беременность около двух месяцев, но Бекки, конечно же, об этом не знала.
– Ты хочешь выйти замуж за Джеремайю? – спросила Оливия.
Бекки внезапно изменилась в лице – словно вопрос застал ее врасплох.
– Не знаю, – пробормотала она в растерянности.
– Видишь ли, дорогая, Джеремайя – первый мальчик, который встретился тебе в жизни. Он первый, к кому у тебя появились какие-то чувства. Но будут и другие. Думаю, ты это знаешь, – добавила Оливия с ласковой улыбкой. – Вот поэтому-то ты и не понимаешь, чего тебе хочется.
– Просто так получилось. – Прошептала Бекки. – И мне тоже хотелось. Я хотела узнать… – Она умолкла и потупилась.
Оливия закусила губу. Вот сейчас, после произошедшего на кухне, она прекрасно понимала свою дочь.
Бекки взглянула на нее с тревогой:
– Я поступила неправильно, да, мама?
– А ты как думаешь?
– Не знаю… – Девочка пожала плечами. – Мне так стыдно…
Оливия обняла Бекки и привлекла к себе.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду, дорогая – Отстранившись, она заглянула дочери в глаза и спросила: – А почему бы нам кое о чем не договориться? Я обещаю, что буду тебе доверять, и не стану запрещать тебе видеться с Джеремайей. Вы оба можете и дальше сидеть у церкви и покупать мятные палочки в лавке, когда хотите. Я не стану ничего рассказывать Лайле. А ты, в свою очередь, пообещай мне, что не обманешь моего доверия, что не будешь ходить гулять с ним вдвоем. И никаких поцелуев у реки. А если вы с ним захотите прогуляться, то я пойду с вами.
– Но, мама!..
– Мне, конечно, захочется посмотреть на осенние травки и цветочки, собрать букетик. Так что ясно: вы с ним меня обгоните. Договорились?
Бекки улыбнулась.
– Да, договорились.
– Вот и хорошо. А теперь почему бы тебе не поесть? А потом мы с тобой отправимся на чердак и отыщем там платье для твоего бала в честь праздника урожая.
– Можно, Джеремайя будет сопровождать меняла бал?
– Да, конечно. Года через два.
Конору не спалось. Лежа в постели, он думал об Оливии, о том, как внезапно разгорелось его желание, едва лишь он прижал ее к себе.
Прежде он никогда не терял над собой контроль в обществе женщины. Так что же теперь с ними произошло? О Господи, на кухне!.. Средь бела дня, когда в любой момент могла зайти какая-нибудь из девочек…
Поднявшись с постели, Конор в волнении прошелся по комнате. Он понимал, что надо что-то предпринять, надо придумать, как выбросить из головы мысли об этой женщине. Иначе он просто сойдет с ума за тот месяц, что ему предстоит здесь провести.
Ах, напрасно он обещал ей остаться. Нужно было просто уйти, и тогда бы ничего не случилось. Увы, он почувствовал угрызения совести. А ведь совесть – вещь чертовски неудобная.
Конор надел брюки, натянул сапоги и, взяв лампу, вышел из дома. Какое-то время он стоял на крыльце, глядя во тьму. Потом поднял повыше лампу, спустился по ступенькам и направился к сараю. Отыскав там крепкую веревку и мешок с овсом, один конец веревки привязал к мешку, а другой – к стропилу. Затем подтянул мешок так, что он повис на нужном уровне, и завязал крепким узлом. «Не очень-то подходящий противник, но другого нет», – подумал он.
Конор нанес по мешку несколько прямых коротких ударов, но тут же со вздохом отступил на шаг. Ах, слишком уж медленно… Да, он утратил навык. Если он будет так бить, то даже Элрой Харлан сможет нокаутировать его, когда он вернется на ринг.
Конор снова ударил по мешку. Затем еще и еще… Целый час он отрабатывал удары, не обращая внимания на боль в ребрах. Целый час колотил по мешку то правой, то левой, пока, наконец, в изнеможении не рухнул на землю.
Через несколько минут, отдышавшись, Конор поднялся на ноги, снял свою самодельную боксерскую грушу и положил мешок и веревку на место. Потом взял лампу и пошел обратно к дому, надеясь, что теперь-то ему удастся уснуть.
Но все его усилия были напрасны. Он улегся в постель и тотчас же понял, что ему придется думать об Оливии до самого утра.
На следующее утро Оливию разбудили шаги, доносившиеся откуда-то сверху. Уставившись в потолок, она подумала: «Неужели Бекки снова отправилась на чердак? Но почему так рано?»
Встав с постели, Оливия быстро поднялась наверх, но там никого не оказалось.
Через несколько минут она снова услышала шаги и теперь поняла: кто-то ходил по крыше. А потом раздался какой-то стук. Что же это такое?
Оливия спустилась вниз, вышла во двор – и замерла в изумлении. Во дворе лежали кучки дранки и листы жести – материалы, которые она купила в прошлом году для ремонта крыши. А прямо у ступеней крыльца у стены дома стояла лестница.
Оливия отошла подальше от крыльца, задрала голову и увидела Конора, сидевшего на гребне крыши. Раздетый до пояса, он ловко орудовал молотком, а рубашка его висела рядом на трубе. Солнце взошло совсем недавно, но казалось, что Конор уже давно занимается этим делом.
Тут он вдруг заметил ее – и замер, словно окаменел. Оливия же отбросила со лба прядь волос и помахала ему рукой.
И только в этот момент наконец-то сообразила: она ведь вышла из дома в ночной рубашке.
– О Господи, – пробормотала Оливия, бросившись в дом. Закрыв за собой дверь, она не удержалась и взглянула в окно на дранку и листы жести во дворе – хотелось удостовериться, что все это ей не привиделось.
Закрыв глаза, Оливия мысленно произнесла благодарственную молитву. Выходит, Господь послал ей именно того, в ком она нуждалась.
«Ах, что же это такое? Похоже, она не намерена облегчить мне жизнь», – думал Конор. Ведь он оказался на крыше в столь ранний час лишь по одной причине: мысли об Оливии не давали ему спать всю ночь. А она что делает? Выбегает во двор в ночной рубашке. Да еще и становится так, что он видит сквозь рубашку очертания ее фигуры. Теперь он, наверное, весь день будет вспоминать об этом. Господи, что он здесь делает? Да будь у него хоть капля мозгов, он бы немедленно уехал отсюда, пока не поздно. Но он сидит на этой проклятой крыше…
Тут хлопнула дверь, и Конор, посмотрев вниз, увидел, как во двор вышли Оливия и Кэрри. К счастью, на сей раз Оливия была в платье. Кэрри же помахала ему рукой:
