Читаем без скачивания Чудо ты мое, зеленоглазое - Алексей Котов

В коридоре, поскрипывая колесиками, проехала медицинская каталка. На ней лежал больной и рассказывал медсестре анекдот про забывчивого пьяницу.

Иван Кругликов оторвал взгляд от книги и улыбнулся.

— Что читаете? — как бы между прочим, но торопливо спросил Витька.

— Сборник анекдотов, — продолжая улыбаться, ответил толстяк.

— Интересуетесь анекдотами?

— Да, это мое хобби. И вообще, — Иван Кругликов снял очки и потер ладонями глаза. — Я хотел бы издать книгу с лучшими из них. — Он постучал дужкой очков по обложке книги. — Это не совсем то, много лишнего и мало действительно смешного.

В глазах мнимого больного вспыхнул хищный огонек.

— Хотите, я вам помогу? — спросил он.

Босоногий мужчина на койке заворочался и тяжело вздохнул.

— Давайте, — охотно согласился толстяк.

За двадцать минут Витька рассказал шестьдесят два анекдота. Пятьдесят девять из них Иван Кругликов знал и выслушал их с дежурной улыбкой. Три оставшихся он счел откровенно пошлыми.

У Витьки сжалось сердце. Он впервые в жизни встречал человека, обладающего почти энциклопедическим знанием анекдотов. Журналист потерял к Витьке всякий интерес. Он вежливо поблагодарил его и направился в курилку.

Растерявшийся Витька догнал толстяка в конце коридора.

— Я еще много анекдотов знаю, — заверил он.

— Очень хорошо, — мягко улыбаясь, согласился Кругликов.

Витька почувствовал, что теряет лицо. А, кроме того, толстенькая и аппетитная жертва ускользала прямо на глазах. Витька был готов схватить журналиста за шиворот и приступить к изложению очередной серии анекдотов тут же, в коридоре. Только огромным усилием воли будущий монополист сумел сдержать себя и опустил уже было поднятую вверх руку.

— Я вам потом расскажу, — сказал он в спину удалявшегося толстяка.

— Хорошо, — прохладно согласился тот.

Витька вернулся в палату.

Босоногий мужчина сидел на кровати и пил пиво из горлышка бутылки. У него было горестное лицо человека недавно понесшего тяжелую утрату.

— Бесполезно все, — сказал мужчина, оторвавшись от бутылки. — Я уже пробовал.

— Что пробовал? — притворно удивился Витька.

— Анекдоты ему рассказывать, — босоногий отхлебнул из бутылки. — Тебя как зовут?

— Виктор.

— А меня Гена. Третий день тут прохлаждаюсь.

— Ты бизнесмен, что ли?

— Ага. У меня два кондитерских цеха простаивают. Рекламы нет — сбыта нет. А если я буду покупать рекламу по официальным расценкам, я останусь даже без этой пижамы, — босоногий Гена погладил себя по груди. — А у тебя какие проблемы?

У Гены был умный взгляд и Витька понял, что притворяться бесполезно.

— У меня другое, — уклончиво ответил он. — Можно сказать ноу-хау. Но без рекламы дело тоже стоит на месте.

Гена кивнул.

— Если ноу-хау, то можешь ничего не объяснять. Понимаю, что секрет. С тортами, конечно, проще. Но торт нужно продать в течение сорока четырех часов или потом придется выбросить. Неделю назад на территорию моего цеха свалился маленький метеорит. Пробил крышу, подлец, и угодил в котел с тестом. Я думал, Кругликов клюнет на это… — Гена ударил кулаком по открытой ладони. — Мне же нужен ажиотажный спрос! Понимаешь? Я Ване Кругликову все армянское радио рассказал. За неделю восемнадцать машинописных листов выучил. Чуть с ума не сошел.

— Ну и как?

— Он мне добавил еще листа на три, — Гена положил ногу на ногу и с озабоченным видом потрогал пятку. — Раньше у меня ничего никогда не болело. А теперь почему-то пятки ноют. Может это от нервов, а?

До возвращения Ивана Кругликова мужчины успели обменяться возможными планами действий. Но ни один из них не казался им достаточно убедительным.

— К Ване невозможно влезть в душу, — жаловался Гена. — Слишком уж многие пытались сделать это. Кроме того, он специалист в своем деле и чувствует выдумку за версту.

Гена поведал грустную историю о том, как обманутый простодушной внешностью Вани Кругликова, он попытался выдать заурядный метеорит, за обломок корабля пришельцев.

— Бес-по-лез-но! — по слогам завершил Гена свой рассказ.

— Он женат? — на всякий случай поинтересовался Витька.

— Нет. Но я уже думал о роковой красотке. Она обойдется мне дороже рекламы. — Гена достал из-под кровати пару бутылок пива и протянул одну Витьке. — Угощайся. Без пива в этом каше-молочном заведении можно рехнуться от скуки.

Вернувшийся в палату Иван Кругликов застал своих соседей лежащими на кроватях. Оба разглядывали потолок и сосредоточенно морщили лбы.

— О чем размышляете, граждане? — весело спросил журналист.

Гена приподнялся на локте.

— Слышь, Вань, вопрос армянского радио: что может быть общего между двумя совершено различными женщинами?

— Мужчина, — быстро ответил толстяк.

— Винтовка рождает власть. Что может быть хуже?

— Хуже, когда она рожает двойню.

— Вань, ты — профессор! — в широко раскрытых глазах Гены появились слезы отчаяния. — Я эти вопросы сам сегодня придумал. Только у меня ответы на них хуже твоих.

Толстяк пожал плечами.

— Извини, я шесть лет был капитаном команды КВН.

Гена лег, отвернулся к стене и обиженно засопел.

Витька припомнил свои прежние издевательства над журналистом. Он вдруг почувствовал себя первоклассником, попавшим на академическую вечеринку.

Ночью Витька долго не мог уснуть. Он злился. Готовая к триумфальному финишу предпродажная подготовка стояла без движения. Все прошлые удачи, усилия и страдания шли к черту. Иван Кругликов, журналист, продюсер и бывший кавээнщик ни за что не воспринял бы всерьез рассказ о необычных кошках изложенный ему не интересным человеком.

Витька нырнул головой под подушку и придавил ее сверху рукой. Он в сотый раз задавал себе вопрос «Что делать?!» и не находил ответа…

Глава 16

Проглотив за завтраком тарелку манной каши, Витька почувствовал, что по-настоящему хочет есть. Но сумка с продуктами, в сопровождении Лены, почему-то опаздывала.

Томимый зверским аппетитом мнимый больной бродил по коридору и рассматривал медицинские плакаты. Большинство из них призывало не курить и не злоупотреблять спиртным. Изображенное кроваво-красным сердце задыхалось в дыму и тонуло в рюмке. Кроме того, официальная медицина, пусть пока еще и довольно робко, начинала обращать свое внимание и на другие человеческие пороки. Больше всего Витьке понравился плакат, на котором три ярко раскрашенные, хищного вида, красотки разрывали впалую грудь худосочного мужчины. Любвеобильный дистрофик блаженно улыбался и поглаживал слабеющей рукой бедра одной из фурий. «Такая любовь не исцеляет!» — кричала надпись. Витька поморщился. Вывод сделанный художником показался ему слабым. Например, значительно выразительнее, по его мнению, прозвучала бы надпись: «Одна капля женской любви может убить трижды оправданную в трибунале лошадь!» То, что никакой лошади на рисунке не было, Витьку не волновало. Ему как всегда была важна суть ответа, а не его формальное звучание.

В конце коридора послышался твердый перестук каблучков. Витька прищурился. Он впервые в жизни видел свою жену в брюках. На какое-то мгновение Витьке показалось, что он смотрит рекламный ролик. Перед его взором промелькнул, воспринимаемый по частям, калейдоскопический теленабор: длинные ноги, прекрасно сохранившаяся талия и красивая грудь обтянутая чем-то блестящим. Остромодный, свободный блейзер придавал женской фигуре законченное изящество. Но даже неожиданные брюки померкли перед прической и макияжем лица. Высокопрофессиональные парикмахеры и косметологи не без собственного удовольствия помогли создать мстительной Лене совершенный образ прекрасной и холодной Снегурочки. Левой рукой женщина прижимала к груди молодого, черного кота, в правой держала сетку с апельсинами.

«А апельсины-то мне зачем?!.. — подумал ошеломленный Витька. — Я же курицу и колбасу просил».

Лена прошла мимо мужа, даже не взглянув на него. Облако тончайшего запаха духов коснулось лица будущего монополиста и унеслось вслед за женщиной.

Витька повернулся и пошел следом за женой.

Лена вошла в палату и широко улыбнулась Ивану Кругликову. Тот не остался в долгу. Полное лицо журналиста расплылось в немного смущенной улыбке.

— Вы все-таки пришли? — спросил он.

— Да, я все-таки пришла, — чуть-чуть томно и многозначительно сказала Лена. — Как вы себя чувствуете?

Лена оглянулась вокруг. Гена вскочил с кровати и пододвинул женщине стул. Журналисту наконец удалось справиться со смущением.

— Спасибо, Леночка, я прекрасно себя чувствую.

— Отлично! Я принесла вам апельсины.

— Ну, стоило ли так беспокоиться…

«Где моя колбаса, дура?! — чуть было не рявкнул застывший в дверях Витька, но, своевременно вспомнив о планируемом женой разводе, сдержался.