— Думаю, ты пока ещё не готова поднимать тяжести вроде меня, — заметил он. — У меня тяжёлая голова.
Фейт нервно рассмеялась. Она снова прикоснулась к шее, вспомнив о мучительной боли, как если бы кожу проткнули татуировочной иглой.
— Не переживай, — сказал Дилан. — Мышцы тоже болят от физических нагрузок. Со временем это будет происходить всё реже и реже.
Фейт кивнула и слабо улыбнулась. Когда он говорил такие вещи, она начинала понимать, что её жизнь уже никогда не вернётся в прежнее русло.
— Сколько людей могут двигать вещи так же, как мы с тобой?
Дилан не торопился с ответом, и когда всё-таки заговорил, ответ был максимально расплывчатым:
— Не только мы с тобой.
— Это не ответ. Больше тысячи?
Дилан рассмеялся.
— Если бы носителей было больше тысячи, пульс уже не был бы секретом. Это большая редкость. Пока мы не узнаем больше об уровне твоих способностей, тебе пока хватит информации.
— Не заставляй меня снова тебя поднимать. В следующий раз я могу бросить тебя гораздо дальше. Я непредсказуемая.
Дилан начал испытывать симпатию к своей ученице. Сообразительная, ловкая и трудолюбивая, если только сосредоточится на том, что нужно. Но у него было мало времени, а время — одна из тех вещей, которые, потеряв, уже не вернуть. Ему нужно извлечь максимум пользы из каждой секунды, оставшейся до закрытия школы.
***
В последующие ночи Дилан усердно тренировал Фейт. Она задавала много вопросов, на все из которых Дилан отвечал одинаково: со временем ты всё узнаешь. Фейт было интересно, почему именно они с Диланом оказались носителями этой силы, кто ещё обладал ею, как вообще об этом пульсе узнали и так далее до бесконечности.
Во вторую ночь Дилан обучал Фейт взаимодействовать со стаканчиками, шариками и кубиками: поднимать их и перемещать с разной скоростью и разными способами. К третьей ночи все предметы были заменены бильярдными шарами, деревянными брусьями и металлическими чашками. С ними оказалось гораздо труднее работать. Острая боль в шее появлялась несколько раз, и все предметы сразу падали на стол. В конце особенно изнурительной ночи тренировок Дилан убрал со стола все предметы, кроме одного чёрного бильярдного шара. Шар номер восемь. Фейт будет помнить его ещё долго, даже после того, как Дилан уберёт его, преподав ей урок.
— Ты спрашивала меня о пульсе, — начал Дилан, катая бильярдный шар вперёд-назад по столу. — У тебя он особенный, очень редкий. Именно он позволяет тебе делать все эти вещи. И у меня такой же пульс, поэтому я могу делать то же самое.
Он смотрел на Фейт так, словно хотел сказать этими словами нечто большее. Их отношения становились всё более близкими — порой им было достаточно взгляда, чтобы понять, о чём думает другой.
— С этим пульсом связан ещё какой-то секрет, не так ли? Что-то, о чём ты не говоришь?
Дилан кивнул и силой мысли поднял восьмой шар. Тот завис в воздухе на небольшой высоте, Дилан же положил руку ладонью вниз на твёрдый стол. Он моргнул, и шар упал, как будто его держали на верёвочке и эту верёвочку внезапно перерезали. Докатившись до его руки, шар резко сменил направление, перекатился через стол и с громким стуком ударился о пол и отскочил от него. Не дав ему приземлиться второй раз, Дилан силой мысли перенёс его обратно на стол и взял в руку.
— У нас два пульса, — сказал он. — Второй гораздо глубже, чем первый.
— Второй пульс? — спросила Фейт. — Но это невозможно. Не бывает людей с двумя пульсами.
— Можешь мне не верить, но я всё равно расскажу тебе, что он делает и почему это так важно. Если ты носитель, у тебя есть второй пульс, но требуется много работы и особого понимания, чтобы вывести его на поверхность. Он скрыт глубоко внутри тебя, и это очень важно для того, чтобы быть носителем. Хочешь знать почему?
У Фейт голова шла кругом, но она была очень любопытна и отчаянно хотела получить ответы. Она молча кивнула, надеясь узнать больше информации, что перевернёт её представление о мире.
— Положи руку на стол, как я, — попросил Дилан.
— Неужели мы снова учимся? Я думала, ты собираешься открыть мне секрет.
Дилан не ответил — таким образом он давал понять, что не будет говорить до тех пор, пока Фейт не сделает то, что он от неё ждёт. Фейт закатила глаза, чувствуя, что устала выполнять чужие указания. Но всё же положила свою руку на стол ладонью вниз, всё ещё на что-то надеясь.
— А теперь пообещай мне, что не будешь двигаться, — сказал Дилан. — Что бы ни случилось.
— Я не сдвинусь с места.
Дилан подбросил чёрный шар в воздух, и тот остановился примерно в десяти футах над столом. Шар вращался, но в целом оставался на том же месте. Дилан знал, что она не сможет сдержать своё обещание, поэтому тайком силой мысли удержал её руку на месте. Как бы ей ни хотелось сдвинуть ладонь с места, ничто ей не поможет, пока Дилан удерживает её руку. Он позволил шару свободно упасть, и когда тот полетел прямо на руку Фейт, она не смогла с собой совладать и попыталась убрать руку в сторону. Её локоть дёрнулся, но ладонь не сдвинулась с места. Когда бильярдный шар ударил её прямо по костяшкам пальцев, она вскрикнула от боли. Не раздумывая, она использовала свою силу, чтобы снова поднять шар и швырнуть его в Дилана. Он в свою очередь направил шар обратно к ней, попав ей в грудь.
— Прекрати бросать в меня эту штуку! — завопила она.
— Прекращу, когда ты прекратишь.
Фейт больше всего на свете ненавидела, когда ею манипулировали. Ей захотелось встать и уйти, но она не смогла, её рука всё ещё была прикована к столу.
— Ты так и будешь удерживать мою руку? — спросила она.
Дилан подался вперёд.
— Брось шар изо всех сил прямо мне в лоб.
— Да ты спятил.
Дилан переместил шар так, что тот ударил Фейт в висок. Не слишком сильно, но чувствительно.
— Сделай это. Ударь меня шаром. Используй всё, что у тебя есть.
Было видно, как Фейт разозлилась: прищурилась и поджала губы. Восьмой шар полетел к ней, а затем обратно к Дилану, как будто его выпустили из пушки. Когда он подлетел ко лбу парня, тот не вздрогнул, не пошевелился, ему было всё равно. Казалось бы, она ударила его, а он никак не среагировал. Шар просто отскочил от его лба. Срикошетив, он врезался плечо Фейт. Удар оказался сильнее, чем выстрелы в грудь и руку вместе взятые.
— Ай! Слушай, это реально больно. Синяк будет.
— Скорее всего, да. Извини. Я не хотел, чтобы это случилось. Но это отличная иллюстрация того, что происходит, когда это делаешь ты. Это плохо заканчивается.
Он встал и, обойдя стол, остановился рядом с Фейт, присев на край стола, а затем начал перекидывать восьмой шар из одной руки в другую.
— Как твоя голова? — спросила Фейт. Это было похоже на небольшую войну, в которой они нанесли друг другу незначительные раны без какой-либо на то причины.
— У меня есть второй пульс, Фейт, — произнёс Дилан. — А у тебя нет.
Похоже, до Фейт всё-таки дошло, что сила в руках Дилана чем-то фундаментально отличается от её собственной.
— Погоди, ты хочешь сказать, что даже не почувствовал удар?
— На самом деле шар меня не задел. Хотя подлетел довольно близко.
Фейт потеряла дар речи и растерянно посмотрела в глаза Дилана.
— Первый пульс для носителя — это то, что даёт нам возможность двигать вещи, не прикасаясь к ним, но второй пульс не менее важен. Он позволяет ощущать всё, что происходит вокруг. Предчувствовать угрозу и предотвращать её.
— Используй силу, Люк, — монотонным голосом выдала Фейт, полушутя.
— Ты не так уж далека от истины. Смотри.
Дилан исчез в мгновение ока, взлетев прямо в воздух.
— Дилан? — крикнула Фейт, глядя в звёздное небо над головой, а в ответ лишь холодная тишина. Прошло ещё десять секунд, и Фейт встала, задаваясь вопросом, было ли это очередной проверкой, о сути которой она должна была догадаться, но не догадалась. По крайней мере, Дилан отпустил её руку, прикованную к столу.
