Читаем без скачивания Время собирать камни - Владимир Типатов

 – Вот такая падла, – усмехнулся Цезарь. – Подпиши я эти бумажки – сто тысяч ему в карман. Автоматически! Я же вижу. – И решительно заявил: – Нет, все-таки его любовница живет на самом удачном этаже. Последний этаж дома.

 - Способ не оригинальный, - пожал плечами Лютый. - Неоднократно используемый. Даже в кино показывали.

 - Так это и хорошо, что неоднократно используемый. Значит, осечки не будет.

 - Я понял. А её тоже?

 - Зачем? Мы же не душегубы.

 Дом был кирпичный, десятиэтажный, одноподъездный. На улице было уже достаточно темно, когда ко двору дома подрулил старенький  «Москвич» синего цвета, припарковался в небольшом скверике, как раз напротив подъезда. Один из пассажиров остался за рулем, второй направился в подъезд. В руках он держал небольшой кейс. В подъезде парень недолго поколдовал над кодовым замком, открыл дверь и сел в лифт. На последнем этаже было тихо и спокойно. Парень поднялся по неширокой лестничке к чердачной двери, отмычкой открыл замок, вышел на крышу. Было уже по-настоящему темно. С крыши отлично просматривался двор, была видна машина, в которых сидел напарник. Парень достал из кейса маленький фонарик, коротко мигнул. В ответ получил такой же сигнал. Пришлось проследовать по крыше почти на противоположную сторону, чтобы найти тот самый балкон, на который выйдет покурить финансовый директор. Из кейса парень извлек тонкий капроновый трос, принялся привязывать его к вентиляционной трубе.

 ...Наручные часы показывали уже почти полночь, когда во двор дома неторопливо въехал шикарный автомобиль. «Москвичонок» на мгновение вспыхнул сигнальчиком, и парень на крыше стал внимательно следить за происходящим. Из приехавшего автомобиля вышли два охранника, огляделись и лишь после этого выпустили Шварцмана. Проводили его к подъезду, открыли входную дверь, и до слуха донесся шум лифта. Парень на крыше, держась за трос, свесился так, что ему практически было видно всю квартиру любовницы финансового директора империи Цезаря. Любовница была миленькая молоденькая брюнетка. Она услышала звонок, выпорхнула в прихожую, повисла на шее любимого. Он расцеловал ее, вручил букет цветов и еще что-то в коробке, прошел на середину комнаты. Балконная дверь квартиры была закрыта, и о чем они толковали, слышно не было. Стол к приезду любовника был накрыт, они подняли фужеры, выпили. Финансовый директор нежно поцеловал девушку в щеку, включил музыку, и парочка стала танцевать. Освещение в комнате было интимным, любовники страстно и с удовольствием целовались, а парень на крыше, свесившись вниз головой, не сводил с них глаз. Они выпили еще, и  Шварцман достал из кармана висевшего на спинке стула пиджака пачку сигарет. Открыл дверь, вышел на балкон.

 – Черт возьми, – произнес он довольно громко, – все-таки у вас здесь воздух чище, чем в центре. Каждый раз удивляюсь.

 Девушка что-то ему ответила, он засмеялся.

 – Перееду, обязательно перееду. Надо только подыскать подходящее жилье.

 Покуривая, он стал смотреть во двор, увидел свою машину, зачем-то помахал рукой. Парень уже бесшумно спускался вниз. Легко, по-кошачьи спрыгнул на балкон. Шварцман услышал непонятный шум, оглянулся, и в этот миг парень подхватил его, резко поднял и с силой столкнул вниз.

 – Катенька! – закричал, падая, финансист.

 Девушка услышала его крик, выскочила на балкон и тут натолкнулась на парня. Коротко от испуга взвизгнула, распласталась на стене.

 – Упал...случайно, – прошептал парень, подставив ей к шее нож. – Поняла? Вышел покурить и выпал...Будешь жить.

 Отступил от нее, вцепился в свисавший трос и мгновенно, упираясь ногами в стену, поднялся на крышу. К упавшему уже бежали от автомобиля охранники. Шварцман лежал на асфальте, разбросав руки и приняв какую-то совершенно нелепую позу. Парень тихонько по черной лестнице сбежал на площадку десятого  этажа, пользоваться лифтом не стал, быстро заторопился вниз по лестнице. На первом этаже раздался топот ног, затем хлопнула лифтовая дверь, и раздался шум самого лифта. Парень на миг замер, пропустил освещенную кабину с человеком внутри и поспешил дальше. Перед тем, как вынырнуть из подъезда, прислушался, выглянул и опрометью бросился к своей машине, нырнул  в салон. Во дворе остался лежать труп финансового директора, над которым растерянно склонился охранник. Второй охранник долго и настойчиво звонил в дверь, пока ему не открыла бледная, заплаканная любовница.

 – Что!? Что случилось!? – заорал охранник.

 – Не знаю...вышел покурить...как всегда...и упал. Ничего не знаю. Боже, я ничего не знаю...

 ...Цезарь заметил неладное примерно недели две тому назад. Главный бухгалтер доложил ему, что зиц-председатель Прохоров, а попросту, ставленник Монарха в группировке, неожиданно затребовал документы, касающиеся финансовой и хозяйственной деятельности всех подотчётных ему фирм. Просмотрев список затребованных  документов, Цезарь понял, что того интересовало движение финансов фирм за последние три месяца, в частности доходные и расходные статьи.

   "Странно, неужели Монарх перестал мне доверять, и решил проверить, получает ли общак от деятельности фирмы достаточные денежные поступления, и не использую ли я деньги фирмы в своих целях. А может, кто-то из крупных воров в законе, решил убрать меня от контроля за этими фирмами и посадить на хлебное место своего человека", - подумал Цезарь.

 ...Чёрный «Мерседес мчался на большой скорости по центру столицы, ловко лавируя в потоке машин. Отправляясь на "толковище", Цезарь не очень-то беспокоился за свою безопасность, в следовавшей за ним машине сидели лучшие бойцы из бригады Лютого, и все они готовы были защищать его, не щадя живота своего. Однако, эти принятые им меры сегодня, не гарантировали Цезарю безопасность на будущее – если не удастся разойтись с ворами по-мирному. Любая «шестёрка», которую пошлёт кто-нибудь из авторитетов, может убить его в любом, совершенно неожиданном месте. Не будешь же таскать за собой охрану в туалет или в постель к жене.

 В знакомом дворе Цезаря встретили как обычно – молодые, крепкого телосложения парни ощупали его внимательными взглядами, и так же молча проводили в зал, где уже собрались криминальные авторитеты. По тому, как сдержанно встретило общество его появление, Цезарь понял, что предъяву ему будут кидать серьёзную, и что большинство присутствующих на сходке, объединились в своём мнении. Когда все расселись, поднялся Базилевс – вероятный приемник Монарха на посту смотрящего России и, глядя прямо в глаза Цезарю, сказал: - Мы все знаем тебя, Цезарь, по твоим прежним честным делам, и никто из нас не мог себе даже представить, что настанет день, когда придётся сделать тебе предъяву.

 - И в чём же ваша предъява? – спросил Цезарь, на лице которого не дрогнул ни один мускул.

 - Мы обвиняем тебя в самом позорном для вора преступлении – в крысятничестве, - чеканя слова, продолжал Базилевс.

 Цезарь был готов к любому развитию событий, однако речь обвинителя его удивила. Впрочем, не только его – по залу прокатился шум, воры переглядывались, перешёптывались и кивали головами. То, что сказал Базилевс, означало кровь: либо кровь Цезаря, если сходняк признает обвинение справедливым, либо кровь Базилевса, если ему не удастся доказать справедливость обвинения. Цезарь посмотрел на Монарха – тот сидел молча, и его лицо было непроницаемо. Так и не поняв, о чём сейчас думает смотрящий России, который короновал его, решил защищать себя сам.

 - Я согласен с тобой, Базилевс, крыс в своей среде надо вылавливать и безжалостно их уничтожать. Всё по понятиям. Ты кидаешь мне предъяву. Можешь обосновать её? – спросил побледневший Цезарь.

 - Конечно, могу, - убеждённо ответил Базилевс. – Я знаю, что полагается за гнилой «базар» и готов подписаться кровью под каждым, сказанным здесь, словом. Обвинитель говорил спокойно и обдуманно, страшное оскорбление не в запале сорвалось с его уст – видимо, он был уверен в прочности своих позиций. Чтобы так себя вести, ему надо было заранее списать Цезаря в расход. Видимо, посчитав, что Цезарь уже будет не у дел, Базилевс рассчитывал поставить "смотрящим" за Москвой своего человека и наложить лапу на активы империи Цезаря именно сейчас, не дожидаясь, когда умрёт Монарх.

 - Что мы имеем? Цезарь размещает общаковые деньги на своих счетах здесь и за рубежом. А как называются люди, которые тырят у своих? Правильно, крысятники. А что с крысятниками положено делать? – продолжал свою речь Базилевс.

 - Ты всё-таки базар фильтруй, - сказал Цезарь, сжав кулаки и почувствовав, как на его скулах забегали тугие желваки.

 - Ты, Базилевс, полегче, - сказал дагестанский авторитет, по кличке Шалва. – Чего ты гонишь раньше времени? Для меня, например, ещё не всё ясно. Пускай Цезарь объяснится.