Читаем без скачивания Ядовитый полигон - Сергей Самаров

–  Пехлеван – мой пленник, – твердо сказал я.

Глава седьмая

Над селом нависли низкие тучи, и складывалось такое впечатление, что сейчас не середина дня, а как минимум вечерние сумерки. Тучи начали собираться еще ночью, и я ждал снегопада. По крайней мере, было видно, что чуть выше, в горах, он уже идет плотной стеной. Наверное, там уже не пройти, не оставив следа. Впрочем, сильный снегопад все следы сровняет с общей поверхностью за считаные минуты.

В дом мы вернулись молча, не обсуждая происшедшее, и я чувствовал, как смотрели мне в спину жители села. Они и в глаза смотреть пытались, но я избегал прямых взглядов, чтобы уйти от разговоров. Мне хотелось сосредоточиться на возможных дальнейших действиях и на вопросах, которые следовало задать Пехлевану. Но пока с ним разговаривать было невозможно. Кто-то побежал в медпункт за местной врачихой, потому что Пехлеван в сознание не приходил, и я попросил быть с ним осторожнее, потому что у него обязательно сломаны ребро и челюсть, а также, видимо, повреждены сухожилия правой руки в области локтя. К моему мнению после такой победы в поединке прислушались. Даже бандиты не стали касаться своего командира.

Мы уже вошли во двор, когда нас догнали четверо немолодых мужчин. В этом селе, кажется, вообще не принято было разговаривать по-русски. И потому они обратились на своем языке к Абумуслиму Маналовичу. Он, в свою очередь, повернулся ко мне.

–  Это родственники Шахмардана Саламовича. Он пришел в сознание. Врачиха дала ему понюхать нашатырный спирт. Но говорить он еще не может. Родственники просят разрешения перенести Пехлевана в свой дом. Когда ты захочешь, он будет к твоим услугам. Его не будут прятать, и войти к нему можно будет свободно. Ты – победитель, он – твой пленник. Родственники с этим согласны.

–  Ему бы сейчас в больницу к хорошему хирургу в лапы, – сказал я.

–  Тебе решать.

–  Пусть уносят. Помощь не нужна?

–  Там много людей. Они справятся.

Абумуслим Маналович перевел мои слова. Родственники ушли довольные.

В это время село накрыло снегопадом, да таким густым, что с крыльца едва можно было рассмотреть калитку. Мы сразу вошли в дом и двинулись в большую комнату. Абумуслим Маналович что-то громко крикнул – как я понял, распорядился, чтобы подавали на стол. Время было уже обеденное, а мы не завтракали…

Видимо, опять сработала какая-то восточная традиция, и за столом мы почти не разговаривали. Вообще ни слова о недавнем событии, которое наверняка взбудоражило все село. И только после обеда, когда стали пить чай, Абумуслим Маналович сказал:

–  Я видел момент, когда Пехлеван «сломался», но не понял, из-за чего. В стойке он за тобой не успевал, это было ясно. Если бы и дальше в стойке дрались, ты бы уложил его. По крайней мере, мне так казалось, хотя сначала я думал, что у тебя мощи на это не хватит. Но ты слишком резкий для него. И Пехлеван правильно сделал, что полез в борьбу. Хотя явно недооценил твой встречный удар. Он на свой вес рассчитывал, думал сначала, что твои удары для него будут как укус комара. А ты бил жестко. Не понимаю только, почему он в ноги не проходил. Так он смог бы тебя свалить и сесть сверху. Тогда тебе пришлось бы плохо. Как это сейчас называется?

–  Фул-маунт, – подсказал я.

–  Вот-вот… Не понимаю, почему он сразу на это не пошел. Проход в ноги – и все…

–  Он понял, что я к такому проходу готов, потому и не делал этого, – ответил я.

–  А что ты мог бы сделать? – спросил старик.

–  Он оценил первый удар коленом. Когда я сломал ему нос…

–  Ты сломал или просто разбил?

–  После удара коленом нос обязательно ломается. Кулаком можно и сломать, и разбить. А коленом – только сломаешь. Пехлеван это почувствовал и понял, что любое его движение головой вперед чревато вот таким встречным ударом. А при «проходе в ноги» удар пришелся бы не по носу, а в брегму [17]. Пехлеван знает, что это такое, и потому не рискнул. Я вообще рассчитывал, что он попытается добиться быстрого тейкдауна [18], и к этому тоже подготовился. У меня было, чем его встретить. Если бы тейкдаун удался, это был бы его единственный шанс. Он попытался к этому прийти, но я не позволил. Тот самый момент, что ты, Абумуслим Маналович, уловил. Пехлеван рвался к захвату, и я дал ему такую возможность. Но сам парализовал и его мышцы, и волю.

–  Как парализовал? – допытывался старик. Он не понимал происшедшего, потому что происшедшее не улавливается взглядом. – Я видел, что захват удался, и подумал, что это твой конец. А оказалось…

–  А оказалось, – закончил за отца Илдар, – что это конец Пехлевана.

Я просто показал свою кисть и пошевелил пальцами.

–  И что? – не унимался любопытный старик.

Его как любителя борьбы интересовала техника. Но я никогда не отличался жадностью. Все равно такие пальцы, как у меня, не одними тренировками делаются. Это дар свыше, как дар художника. А тренировки служат только необходимым дополнением.

–  Что ты хочешь этим сказать? – Абумуслим Маналович хотел пояснений.

Я подставил руку.

–  Делайте захват…

Он, сидя, сделал захват. Кисть у него, несмотря на возраст, оказалась тоже не из слабых. Я же захватил его за то же самое место, за которое захватывал Пехлевана, и сжал, не используя полную силу. Старик отдернул свою руку.

–  Вот, – сказал я. – Только Пехлевану я руку сжал в четыре раза сильнее.

–  Так можно мышцы раздавить и сухожилия порвать…

–  Я именно это и сделал. Пехлеван начал терять сознание еще до удара в челюсть, просто от болевого шока.

Некоторое время Абумуслим Маналович молчал, соображая, с чем он столкнулся. Но, так и не сообразив, вынужден был спросить:

–  Это что, какой-то особый прием?

–  Нет. Просто сильная от природы кисть, развитая специальными тренировками. Есть такие специальные тренажеры. Развивают пальцы так, что можно гвоздь-двухсотку узлом завязывать. Я завязываю. Затянуть узел полностью, правда, не удается, но это никому, наверное, не под силу. Человеческие мышцы все же слабее металла.

–  Принеси гвозди, – потребовал старик от сына.

Тот вышел, а Абумуслим Маналович смотрел на меня если не с восторгом, то с удивлением и, как мне показалось, даже с легким ужасом. Илдар вернулся быстро, принеся три новых гвоздя. Я взял первый попавшийся и с некоторым усилием скрутил его в кольцо, потом протянул туда острый конец, загнул его и слегка подтянул узел. Но до конца, как и говорил, затянуть не сумел. Отец с сыном взяли по своему гвоздю, но смогли только погнуть их, не больше. Даже в кольцо скрутить не сумели.

–  Значит, ты можешь… – сказал старик.

–  Однажды я вырвал человеку бицепс. Разорвал связки и вырвал мышцу из руки. Хирурги потом сшить не сумели. Я мог бы повторить это с Пехлеваном, но пожалел его. Ему и без того досталось.

–  Я начинаю уважать тебя все больше и больше, – признался Абумуслим Маналович. – Сначала когда ты не стал отказываться от схватки. Тебя было жалко, но уважения ты был достоин. Потом стал уважать еще больше, когда ты победил Пехлевана. Не представлял я себе человека со стороны, не борца высокого уровня, который сумеет его победить. И даже борца, скажем, моего уровня не представлял. А теперь уважению своему предела не вижу. Слава Аллаху, что он прислал нам такого гостя!

Я при этих словах перекрестился, и старик слегка поморщился. Но вступать в религиозный спор не хотели мы оба. Старика интересовало другое.

–  А можно развить руку до твоих способностей? Простому человеку, молодому спортсмену…

–  У меня всегда была очень сильная кисть. Еще мальчишкой, помню, никто из друзей со мной сравниться в этом не мог. Даже спортсмены. А потом я стал развивать пальцы целенаправленно. И постоянно тренирую. Развить можно, но до какой степени, я не знаю. Эти тренировки существенно повышают силу удара. Полезное занятие.

–  А что у тебя за тренажер?

–  Он остался в тумбочке на базе спецназа ГРУ. Когда меня арестовали, мне не удалось захватить его с собой. И слава богу, потому что из СИЗО его вообще невозможно было бы вытащить. Когда вернусь, обязательно покажу. Если интересно будет, дам адрес, где можно купить. Можно даже через почту наложенным платежом выписать.

–  Верю; если пообещал, значит, покажешь, – согласился Абумуслим Маналович.

–  Ты тоже обещал мне кое-что, – напомнил я.

–  Что?

–  Если я сумею победить Пехлевана, ты обещал сказать, почему не желаешь разговаривать по-русски.

–  Ты же вынудил меня разговаривать.

–  Не я, а обстоятельства. Ты начал разговаривать по-русски, когда пришел с сообщением о приходе Нажмутдинова.

Старик вздохнул и собрался было с мыслями, чтобы что-то сказать, как у меня зазвонил телефон. Хорошо, что у Полтора Коляна вкус был не как у подполковника Лагуна и трубка не кукарекала. Иначе старик мог бы плохо обо мне подумать.