его надену.
— Нет, Грант! Нет, никакой смазки, никаких попыток разрезать кольцо, чтобы расширить или как-либо ещё его надеть на мой палец! Всё, я согласна, хорошо! Будем считать, что ты его надел!
— Как скажешь, — пожал я плечами.
Раз она сама это говорит, то я не вижу никакого смысла уговаривать. Я понимаю все эти традиции, понимаю, для чего они нужны и как важны для многих. Но не когда вопрос идёт о жизни и смерти или, как в нашем случае, о войне. У нас молятся перед боем, но никто не будет молиться, когда на тебя уже напали. Надо правильно расставлять приоритеты.
Сейчас нам просто нужно формально сказать «да», чтобы как можно раньше зафиксировать это и продолжить действовать. Эти все церемонии совсем не к месту в данный момент. В конце концов, нам не спать вместе всю оставшуюся жизнь в одной кровати. Как всё будет сделано и все угрозы будут позади, также разойдёмся, чтобы каждый мог пойти своей дорогой.
Так или иначе, теперь формально мы были помолвлены. Что касается моего родства с Барбинери, то оно уже было в процессе. Марианетта не стала ждать, и сразу написала запрос на моё усыновление. Да, это не то же самое, что родной сын, но теперь я буду полноправным членом семьи со всеми вытекающими.
Единственное, что меня сейчас беспокоило — Грог. Он был очень важным членом нашей команды. Как брат по оружию, так и очень ценный кадр в нашем отряде, который и должен был по большей части нести смерть и разрушение. А он…
— Не приходит в себя, — выдохнул я, глядя на него.
Марианетта, которая теперь бодрствовала всё больше и больше, сидела на соседней кровати, не отпуская от себя дочь. По крайней мере, я был против, чтобы дочь бродила по поместью, так как Зигфрид ясно дал понять, что ей не доверяет.
— И… давно он так лежит? — поинтересовалась она.
— Как всё случилось.
— Именно после удара током, верно? Не удара затылком о пол, так?
— Да, а что? Есть разница?
— Ну… возможно и есть, — пожала она плечами. — Вы его обследовали?
— Сказали, что ни гематом, ни каких-то кровоизлияний нет. Иначе говоря, каких-то действительно заметных повреждений мозга у него не наблюдается. Но точно сказать, что с ним, наша врач не может, надо везти в город и там уже обследовать…
— Ясно… — протянула Марианетта, после чего скинул с себя одеяло, обнажив босые ноги. — Ну-ка… дорогая, дай мне встать, пожалуйста.
Финисия сразу подскочила с кровати, подхватив мать под руку, чтобы помочь ей подняться. Осторожно и медленно, придерживаемая дочерью, она села на край кровати, после чего та помогла ей подняться на ноги. Между ей и кроватью Грога было не больше трёх метров, но их она преодолела с большим трудом, и даже мне пришлось поддержать Марианетту.
Сев уже на край кровати Грога, она осторожно положила руку на его голову.
— Что вы делаете? — спросил я, пока лишь наблюдая.
— Хочу почувствовать его жизнь, — ответила Марианетта, прикрыв глаза.
— Почувствовать жизнь?
— Нервные импульсы.
— Вы хотите…
— Немного простимулировать его нервные клетки. Я знаю, такое используют, когда человек впадает в некоторые состояния. Небольшая стимуляция нервных клеток, чтобы вызвать у них ответную реакцию. Не берусь говорить, что это поможет сейчас, но…
— Но шансы есть.
— Да. К тому же я чувствую импульсы, очень слабые в мозгу, будто сбивчивые.
— Вы его этим не убьёте?
— Ну я же не буду вот так просто сразу бить его током Грант, — улыбнулась она. — Небольшая стимуляция, чтобы вызвать ответную реакцию. Предположу, что удар током мог вызвать некоторые нарушения, и иногда надо немного подтолкнуть, чтобы всё…
Её перебил звонок в моём кармане.
Я поднял ладонь, прося её сохранять тишину, после чего посмотрел на экран. Незнакомый номер. В голове сразу пробежали варианты всех вероятных личностей, которые только мне могли звонить. Скорее всего, это или семьи, что выразили нам ноту протеста, или по поводу Голда.
Я нажал принять звонок.
— Слушаю.
И признаться честно, даже немного удивился, услышав её голос.
— Грант, привет, это Алианетта, — виновато поздоровалась со мной девушка. По голосу чувствовал, что ей не хочется этого делать.
— Здравствуй, — я почему-то кивнул, хотя она видеть меня не могла.
— Я тебя отвлекаю?
— Нет, но… я думал, твой номер у меня есть в телефонной книге. Немного удивлён, что ты звонишь с неизвестного номера.
— Боюсь, что обстоятельства такие. Нам нужно встретиться. Сейчас. Через два с половиной часа в ресторане «Амброзия». Столик будет на моё имя. Тебе придётся… — она будто оторвалась от трубки, с кем-то переговариваясь. — Ты должен прийти. Разговор… я думаю, ты понимаешь, что разговор будет серьёзным.
— Хорошо. Только я прошу передать человеку, который сейчас слушает наш разговор и советует тебе, что сказать. Если в моё отсутствие, они приблизятся к моему дому, я буду убивать и начну это делать прямо в ресторане.
— Я… я передам, да… — ответила она смутившись.
— Я скоро буду.
И положил трубку.
Почти угадал. Можно было догадаться, что сейчас Алианетта будет старшей, и именно ей придётся звонить мне. Хотя уже ясно, что она решает там что-либо лишь формально. Что ж, разговор так или иначе будет нелёгким.
— Марианетта, я вас оставлю вас.
— Это…
— По поводу Голда. Будем договариваться, — ответил я. Посмотрел на Грога и сказал: — Я полагаюсь на вас, Марианетта.
— Я сделаю, что в моих силах, — улыбнулась она.
Я тоже сделаю всё, что в моих силах. И в данный момент, это не свести всё к перманентной войне, которая разыграется прямо за столом переговоров. Я такого не исключал по той причине, что сильные дома редко чувствуют опасность от тех, кого считают слабыми. И поняв, что склонять голову перед ними никто не собирается, может получиться так, что в них взыграет гордость, и они попытаются удавить наглецов прямо здесь и сейчас.
Да, их будет ждать разочарование в таком случае.
О, ты собираешься воспользоваться моими силами?
Если всё пойдёт по одному месту, я выберу наименьшее зло.
Приятно знать, что хаос ещё не самое большое зло во вселенной.
Я вновь вызвал корабль, оставив Зигфрида в поместье. Я сразу объяснил ему причину, чтобы не
