Очень живо он представил себе, как Эрик говорит остальным: «Не беспокойтесь, Бобби прекрасно о себе позаботится».
И что теперь делать? Они направлялись в Чол-Гекате. Значит, надо идти туда. Лес как раз на границе, и, если выбраться из него с противоположной стороны, можно встретить товарищей.
Ветер донес слабый запах дыма. Роберт снова залез на высокое дерево. Вид был просто ошеломляющий: часть неба алела, голодное пламя поднималось до облаков. Пожар приблизился настолько, что уже можно было разглядеть, как он охватывает одно дерево за другим.
Он снова спрыгнул на землю и порвал джинсы на правом колене. Нахмурился, разглядывая болтающийся лоскут, — и решил, что об этом лучше забыть. И без того хватало забот. Он никогда не был религиозен, но сейчас пробормотал короткую молитву за брата и друзей и пожелал им удачи, а затем зашагал, как ему казалось, на юг.
Он продирался сквозь заросли с мрачной решимостью, то и дело взбираясь на деревья, чтобы следить за движением огня. Как он сам ни торопился, пламя приближалось. Ветер приносил запах дыма. Насекомые перестали жужжать, словно почувствовав опасность. Светлячки исчезли.
Вдруг он споткнулся о какой-то старый пень — и благословил судьбу: в ямке собралось немного прохладной дождевой воды. Роберт набрал полную пригоршню и выпил, а потом ополоснул лицо. Вода имела неприятный привкус, но привередничать в такой ситуации не имело смысла.
Порез на лбу все еще саднил при прикосновении, зато головная боль прошла.
И вдруг в воздухе повеяло холодом. Он выдохнул белесое облачко пара и остановился, обхватив себя руками. Затем снова стало тепло — и сразу опять холодно.
Роберт догадался, в чем дело.
Сквозняки.
Он тихонько сказал: «Привет!», надеясь, что дух его поймет. Роберт непроизвольно огляделся и, конечно, ничего не увидел — у сквозняков нет видимой формы.
Он вспомнил то немногое, что успел узнать о духах Пейлнока. Сквозняки — это древние души, которые зашли в своей эволюции дальше, чем дандо и анку, и уже утратили гнев, но так и не нашли покоя и пути к Ор-дхаму.
Что бы ни говорили Флогис и Аланна, он так и не смог до конца понять суть этих превращений, но знал, что сквозняки и другие духи во множестве населяют леса Пейлнока.
— Ну-ну, — сказал он, — я не возражаю. Возьми немного моего тепла.
Сначала ничего не произошло, но затем холод охватил все тело. Ощущение было почти осязаемым; какой-то глубинной частью своего существа он почувствовал отзвуки горя и одиночества, похожие на шорох осенних листьев.
Когда все кончилось, он вздохнул — и тут же вздрогнул от новой волны холода.
— Ладно, ладно, и тебе тоже.
Он протянул руки, чтобы отдать и этому пришельцу частицу своего тепла. В конце концов, это были вполне безобидные создания, древние духи, затерявшиеся на пути к вечному покою почти так же, как он — в этом лесу. Они хотели на миг прикоснуться к нему и ощутить теплоту живого тела.
Он невольно застонал. Одиночество, отчаяние. Тоска стиснула его сердце, словно пара бестелесных рук.
Здесь было много сквозняков. Они тянулись к нему один за другим. Он дарил им надежду. В почти разрушившемся сознании призраков вспыхивали тусклые искорки радости.
Но он сам больше не мог это выносить.
— Пожалуйста.
Одного слова оказалось достаточно. Призраки упорхнули, словно невидимые птицы, и он остался один.
Один. Мысль об этом повергла Роберта в ужас, но тотчас же он понял, что это всего лишь отголосок одиночества сквозняков. Он обнаружил, что стоит на коленях, и поднялся, все еще дрожа.
Ветер шевелил верхние ветви деревьев и доносил уже довольно сильный запах гари. Надо было торопиться, а Роберт все не мог отделаться от мысли, что станет с его душой, если он, житель Земли, погибнет на Пейлноке.
Он огляделся. Он любил леса и горы и прекрасно ориентировался даже ночью, но на Земле были знакомые звезды, а что делать здесь? Даже Танадор и Мианур были скрыты за тучами.
Роберт сделал несколько шагов, вглядываясь во тьму. Ветвь хлестнула по лицу, и он отвел ее в сторону. Весь мир казался сплошным сплетением лиан и кустов.
Что-то холодное коснулось тыльной стороны ладони. Он даже подпрыгнул, но это оказался всего лишь очередной сквозняк. Хотелось дать ему немного тепла, но времени было в обрез.
— Извини.
Сквозняк коснулся затылка, Роберт вздрогнул.
— Прекрати! Ты не понимаешь. Я не могу отсюда выбраться.
Но сквозняк все не отставал.
Роберт остановился. В этих прикосновениях было что-то необычное. Призрак не хотел забирать его тепло и едва касался шеи и рук.
— Да чего же ты хочешь?
Ответом было легкое-легкое прикосновение к кончику носа. Роберт не понял. Он нахмурился и потянул носом воздух. Огонь был все ближе. Еще прикосновение. Еще и еще — к шее, плечам и спине.
Словно руки. Здесь был явно не один сквозняк. Те, кто разделил его тепло, толкали его куда-то.
— Хотите, чтобы я последовал за вами? Никакого ответа, потом снова холод на кончике носа. — Сюда?
Неужели духи знают дорогу? Они повели Роберта не прочь от огня, а перпендикулярно его направлению, в обход зарослей.
— Ну ладно, — нервно сказал он, потирая замерзший нос. Справа между деревьями показался клочок неба, освещенного заревом. Роберт сжал зубы и зашагал быстрее.
Идти было трудно, но непреодолимые препятствия исчезли. Он перешел еще одно сухое русло, вскарабкался на холм. Стоило хоть немного отклониться от курса, и нос снова начинал мерзнуть.
Зарево исчезло, запах дыма чувствовался уже не так сильно.
И вдруг он вышел на какую-то старую дорогу — ну, может, не на дорогу, а просто на широкую тропу, ведущую, судя по всему, на юг. Роберт едва сдерживал радость. Он прикусил губу, чтобы не завопить, и запрыгал, колотя себя кулаками по бедрам.
— Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! — Он распахнул руки. — Погрейтесь, ребята!
Но сквозняки уже исчезли. Ему снова стало одиноко, и на этот раз это было уже не эхо чужой тоски, на его собственное чувство.
Он представил себе Солнечного, пикирующего с тоскливым криком прямо в огонь, и крепко закрыл глаза. Он тоже кричал тогда, умоляя дракона взять его вместо погибшего Эвандера, как Тень взял Эрика. В таком трудно признаться, но он завидовал брату. Эрик нашел себе место в этом мире — его принял не только Тень, но и весь Пейлнок.
А Роберт так и остался неприкаянным. Мир словно наблюдал за ним, примеривался к нему и не спешил выносить суждение. Эрик теперь был частью Пейлнока, а Роберт — нет. «Вот так, — мрачно подумал он, — я все еще в джинсах и кроссовках».
Но сквозняки — они, казалось, его приняли. Он прикоснулся к одной из тайн Пейлнока — и вроде бы безнаказанно. Роберт мысленно попрощался с духами и зашагал по дороге.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
