Быстрым шагом я направился к знати. Нужно привести их в чувство.
Уже подходя к костру, заметил, что и тут нехорошо. Рядом с наёмницами стояла пухленькая оруженоска, грозила пальцем и истерично вопила:
— Я всё госпоже расскажу!
— Да иди в бездну, мелочь пузатая! — отмахнулась от неё одна из солдаток.
— Госпожа Клэр на суку тебя вздёрнет! — не унималась девица, а когда солдатка угрожающе поднялась — отбежала на несколько шагов и запустила в неё камнем.
— Я тебя сейчас саму вздёрну! Крюк в дырку суну и подвешу! — заорала ей вслед женщина.
— Где леди Ребекка? — на ходу спросил я, но меня лишь смерили недовольным взглядом, не удостоив ответом. Вся десятка сидящих у костра женщин её проигнорировала. Почему-то внутри закипела злость и обида. Это потому, что я мужчина? Или просто чужак-халумари? Наверное, и то, и другое разом. Как-то вспомнились рассказы о вялотекущем расизме и мужепринижении этого мира. Тёмная сторона Средневековья, потемнее войн и чумы, ибо болезни и войны проходят, а всякий сизм остаётся в душах до конца жизни. Но то, что не набросились с вилами и факелами, уже радовало.
А Ребекку нужно было найти.
Заглянул в шатёр, но там никого не оказалось. Зато из ближайших кустов донеслись звуки, которые без слов объяснили, что рыцаршу тошнило. Тошнило сильно и непрерывно.
— Бездна, — выругался я, на местном: раз все сейчас стали как пьяные, по-русски лучше не выражаться, чтоб не провоцировать фобии. Мало ли.
За спиной раздались брань и угрозы, а когда я попятился и вынырнул из шатра, то увидел, как две солдатки схватились за ножи. Кто-то бросился разнимать, но опоздал: миг — и одна из дерущихся, обмякнув, выронила оружие, в то время как вторая остервенело била ей клинком в горло. Размазывая по лицу и рукам чужую кровь, брызнувшую как газировка из неудачно открытой банки, она кромсала и тыкала поверженную противницу. Та с выпученными глазами и открытым ртом упала под ноги своей убийце и задёргалась в агонии, заливая ей обувь пузырящейся алой жидкостью. Похоже, конец: такие раны не умеет заделывать даже земная медицина, тут не только сонная артерия пробита — всё горло изрублено в фарш.
Шум и гам накрыли лагерь.
— В бездну, — ещё раз прорычал я и кинулся к палатке Клэр.
Твою мать! И эта рыдает.
— Моя госпожа, — подбежал я к графине, — на вас одна надежда. Прикажите им свернуть лагерь. Мы должны уйти из этого места.
— Они меня презирают, — подняла на меня мокрые глаза Клэр. — Я для них фальшивка. Бастардка. Полукровка.
— Соберитесь, госпожа, — настаивал я, беря девушку за руки. — Я вас умоляю.
— Я её за грудки, а она смеётся. Рожу ей хотела набить, а она кулак перехватила и толкнула от себя.
— Госпожа, вы ещё учитесь. Вам надо доказать, что вы достойны. Не сдавайтесь.
Клэр сама схватила меня за руки и придвинулась ближе.
— Они все такие! Я никто для них. Пустое место в красивой обёртке.
— Клэр! — повысил я голос и на секунду зажмурился. Только бы Катарина не узнала! Быстро подавшись вперёд, поцеловал юную графиню в губы. А когда оторвался, твёрдо сказал, глядя прямо в глаза: — В вас верю я. Этого мало?
Клэр растерянно захлопала ресницами.
— Доказать. Доказать, — забормотала она. Вытерла слёзы и резко встала, а потом схватила свой меч. — Я всем докажу! — выкрикнула она и быстро вышла из палатки.
— Э-э-э, меч зачем?! — бросился я вслед.
Клэр насупилась и целеустремлённо направилась в лес. У самой кромки поляны развернулась и подняла клинок к небу.
— Я сражу демона! Я всем докажу! А если паду, то во имя прекрасного юноши, как истинная леди. За вас, Юрий!
— Вот дура, — пробормотал я, думая, что можно предпринять…
Глава 13. Бегство. Часть 2
— Доклад! — заорал генерал, влетая в ярко освещённое помещение без окон, шарахнув за собой дверью — с той чуть не отвалилась табличка с предупреждающей надписью. «Использование фото- и видеоаппаратуры, средств радиосвязи, сотовой связи и артефактов запрещено».
— Внимание на пункте управления, — прокричал оперативный. Все приосанились, но вскакивать не стали, ибо команды «Смирно» не было.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это я весь во внимании!
К Петру Алексеевичу подбежал начальник оперативного отделения, он же начопер, тут же начав спешно рапортовать:
— Тащ генерал. Пропала связь с дежурным подразделением. Не откликаются на контрольный сигнал.
Начальник базы бросил взгляд на карту, где были обозначены скрытые пункты наблюдения и отдельно обведена таверна на центральной площади Керинборга, как раз напротив ратуши. Там располагался отряд быстрого реагирования с ретранслятором — десять девчат, прошедших отбор в особую роту, но не ставших Ночными охотницами. В любой район города могли добежать максимум за семь минут.
— Помехи?
— Нет, тащ генерал, радиостанции откликаются на запрос о работоспособности. Просто не отвечают. Но буквально перед этим поступил SOS от профессора Глушкова.
Пётр Алексеевич скривился. До логова этого шизофреника от науки дежурному подразделению бежать всего три минуты.
— Мне нужна картинка. Разведдрон подняли в воздух?
— Никак нет. Сбой. На поиск неисправностей полдня уйдёт, — нервно сглотнул начопер.
Генерал громко выматерился: он уже устал от этих постоянных сбоев. Никакая электроника тут долго не жила. Утром даже телевизор накрылся местным медным тазом, а про более сложную технику и говорить было нечего.
— Высылайте проверку.
— Есть. Время прибытия один час.
— Час, — пробурчал генерал. — Когда уже разрешат пользоваться нормальным транспортом? Надоели эти коровы в упряжке.
— Тащ генерал, я на всякий случай дежурную артбатарею в готовность привёл.
— Не вздумай, подполковник! — сорвался Пётр Алексеевич. — Ни при каких обстоятельствах не открывать огонь по жилым районам!
Генерал сунул начоперу кулак под нос, едва не угодив по лицу, а тот забегал глазами, пытаясь понять, как ему быть дальше.
— Ты меня понял? — прорычал начальник базы.
— Но, товарищ генерал, когда в песках были, то на каждый подвиг бармалеев штурмовики поднимали и «Грады» работали. А здесь те же дикари.
— Идиот! — сорвался Пётр Алексеевич. — Ты бармалеев не сравнивай с другой планетой! Были бы на Земле, сам бы штурмовики перекрестил в дорогу! Думаешь, я зря этой долбанашке из Магистрата в пояс кланяюсь?! Думаешь, зря сюда золото и серебро рекой идут? Один удар по мирному населению — и на всём этом жирный крест поставить можно! Сразу же! Или ты хочешь, чтоб сюда все кому не лень наблюдателей отправили, а американцы объявили санкции, обвинив в геноциде? Или вообще своих миротворцев ввели? Тогда прощай, планета. Нас выдавят отсюда, как пасту из тюбика — медленно, но уверенно. Запомни: мы не конкистадоры, мы прогрессоры.
— Но…
— Я не дикарей боюсь. Я боюсь наших заклятых друзей из Штатов и Евросоюза. Тебе ясно?
— Тащ генерал…
— Что?! — закричал Пётр Алексеевич, с грохотом отодвинув своё кресло. Оно въехало в соседний стол, словно попавшая в ДТП машина.
— Можем новый беспилотник, который пришёл на апробацию, поднять, — неуверенно протянул начопер и подвинул к генералу брошюру с крылатой машиной. — Может, всё же ёмкость с напалмом? Просто пулемёт не прошёл пристрелку, будет в молоко садить.
— Ты совсем идиот?! Или только притворяешься?! Никакого напалма!
— Есть. Тогда бомбы со слезоточивым газом и гравитационное оружие, — выдохнул подполковник. — Но напалм и танки всё же лучше.
— Какое, к чертям собачьим, гравитационное оружие? — поднял глаза генерал на начальника оперативного отделения. — Ты фантастики обчитался?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Никак нет. Просто в накладной с такой маркировкой идут на апробацию какие-то флешетты.
Генерал почесал затылок. Сейчас военные спецы на Земле ломают голову, столкнувшись с блокировкой местными стрелкового оружия. После инцидента под Таркосом было уже два подобных случая. Один раз охрана попыталась остановить странную личность, кидавшую камни в часового, а во втором — полупьяная разбойница крутила пальцы перед геологами. Оба инцидента очень походили на провокации. Но сейчас не об этом.
