– Тимур Русланович, – обращается ко мне Баринов, – я не могу нарушить договор. То есть вы сами вырыли себе могилу.
– Может, я уже давно в ней, – поднимаюсь и даже подаю Игнату Алексеевичу руку.
Дело осталось за малым. Почти все карты уже раскрытыми лежат на столе. Еду к Марату, глядя на часы – успеваю. Хочу скорее со всем разобраться. Может, ещё успею и к Юльке заехать. Учитывая, какое сообщение прислала Аделина, Лера домой не собирается.
Она всегда была такой: сто раз обдумает, потом только скажет. Зачем ты, Лера, всегда прятала эмоции? Не бывает идеальных людей, не бывает идеальных супругов. А она хотела быть идеальной. Только потеряла себя в последнее время за этим образом. Мы стали отдаляться, мы перестали эмоционально делиться друг с другом.
А ведь раньше было все по-другому. Но я настолько хотел добиться всего для нас и нашего будущего, что потерял эту связь.
– Заходи, Тимур, – говорит Марат, открывая мне подъезд.
Они с Ильёй Сергеевичем сидят в кухне и, просматривая бумаги, пьют, что удивительно, чай. Мне бы что покрепче, но, судя по всему, сегодня за руль в ночь.
– Тимур Русланович, – начинает начальник юридического, но я его останавливаю.
– Мы не в офисе, – говорю я. – Давай…
– Хорошо, – понимает меня Илья Сергеевич. – Я подготовил документы. Это ещё не всё, конечно. Проведём через контору в Смоленске, чтобы не найти концов, туда ты и поедешь.
– Смоленск, значит, – читая, заключаю я. – Не так и далеко. Остальное я подпишу там?
Рассказываю, что Баринов приглашал меня к себе в офис, и Марат с Ильёй переходят уже на напитки покрепче. Конечно, мне приходится рассказать и обо всем остальном. Марат даже давится солодовым, а Илья задумывается, но в итоге выносит свой вердикт:
– Мне нравится идея. Если Лазарев… Ну вся надежда на него.
– Он надёжен, – не сомневаюсь я.
– Хорошо, я тебе доверяю, а не ему, – соглашается Марат и ставит свою подпись на бумагах. – Что теперь?
– Теперь дело за Тимуром.
С собранностью и деловитостью, которая присуща только юристам, Илья Сергеевич собирает документы в папку и передаёт мне.
Смоленск, несколько дней, чтобы решить все вопросы. Хочется решить быстрее все, но очередное сообщение от Баринова выбивает меня из колеи. А сообщение с откровенной угрозой: «Смотри, чтобы жена не пострадала».
Черт возьми! Да я же русским языком сказал, что развожусь. С Лерой уже говорила Оксана – неудивительно, что жена со мной так отрешённо разговаривала.
– Слушаю, – отвечаю через гарнитуру на звонок Аделины.
– Лера сказала, что домой не приедет. У какой-то подруги останется, – говорит тетя.
Я теряю свою жену. Жену, которую люблю. А сам в это время мчусь в Смоленск. Черт, если бы… Вот это «если бы» меняет все.
– Лина, – начинаю я, но тут же меня ослепляет свет встречных фар.
Удар, боль – потом ничего. Хочу пошевелиться, ответить, договорить, но вроде сознание в действии, а тело не слушается.
Кажется, моя так называемая командировка затягивается на неопределенный срок.
Прихожу в себя ещё со звоном в ушах и прошу:
– Дайте телефон.
– Какой тебе телефон, милый? – раздается рядом голос Оксаны. – Ты отдыхай.
Я ехал в Смоленск, чтобы решить дела. Помню аварию. Относительно помню слова и действия врачей.
Откуда здесь взялась она?
– Лера… – шепчу я, и слышу ехидный ответ:
– Вряд ли она приедет, а я прилетела.
Глава 35
Какая-то слишком беспокойная ночь выдаётся. Сон не идёт сразу, потом снится чертовщина какая-то. В итоге поднимаюсь с рассветом, стараясь не разбудить Юльку, и иду на кухню. Завариваю чай и подхожу к окну. Москва никогда не спит. Сквозь приоткрытое окно доносится шум города: машины, голоса, метла дворника.
Немного успокаиваюсь, сердце уже не грохочет так, что оглушает, запах чая бодрит.
– Лерик, не спится? – спрашивает сонная Юлька и, зевнув, тянется за банкой с кофе.
– Тревожно как-то, – признаюсь я.
– Неудивительно, – моментально говорит подруга. – Столько событий за один день, вот нервишки и шалят. Но лучше бы, конечно, к врачу тебе сходить. УЗИ сделать, может, врач витамины пропишет.
– Сама об этом уже подумала, – соглашаюсь я. – Тем более и клинику хорошую знаю.
Но не стоит забывать, что я теперь человек работающий. Сразу узнаю, на какой день и время есть запись к врачу, а потом уже отпрошусь у Марата. Хотя вчера он был какой-то дерганый, может, случилось что – и ему сейчас вообще не до меня.
Ровно в восемь нахожу номер медицинского центра и набираю. Девушка-администратор радует меня, что сегодня на десять есть запись. Отлично, не придется ждать и волноваться. Сегодня же смогу убедиться, что с ребенком все хорошо.
– Поехать с тобой? – не отрываясь от ноутбука, спрашивает Юлька, слышавшая мой разговор.
– А работа? – стучу я легонько ногтем по краю экрана.
– Она не волк, – пожимает плечами. – Сейчас как раз кое-что закончу. Дай мне полчаса.
Кивнув, иду в душ и, включив воду, думаю, что правду говорят: человек предполагает, а бог располагает. Я мечтала, что на первое УЗИ пойду с мужем, а в итоге иду с подругой.
По дороге пишу Марату сообщение, что буду чуть позже, но он не отвечает. Тогда я звоню, снова почувствовав в груди давящую тревогу, но лишь слушаю гудки. Странно, обычно Марат всегда на связи.
– Что опять не так? – заметив мою задумчивость, интересуется Юлька.
– Да предчувствие какое-то, – не могу объяснить.
– Может, просто волнение, – снова вносит нотку рационализма подруга. – Ничего, сейчас убедишься, что все хорошо.
И я действительно забываю о своих тревогах ненадолго. Да, переживания есть, пока врач молчит и только смотрит на экран. А если ошибка? Бывает же такое, что тесты показывают ошибочный результат. Юлька купила три, но два так и остались неиспользованными. Я поверила сразу первому.
Закусываю губу, что не ускользает от взгляда врача. Она улыбается и поворачивает экран ко мне.
– Смотрите, – указывает на непонятное пятно. – Соответствует четырем неделям.
– Что? – не сразу понимаю и, наверное, в этот момент кажусь полной дурой, ведь сама себя уже почти убедила, что вышла ошибка.
– Кто, – поправляет меня врач. – Беременность сохранять будете?
Понимаю, что это наверняка стандартный вопрос, но он вызывает волну негодования.
– Конечно, – резко отвечаю.
– Тогда, – включив печать УЗИ, спокойно кивает она, – нужно будет сдать анализы, пройти врачей. Наблюдаться будете у нас?
– Да, – говорю, поднимаясь с кушетки, и получаю ворох направлений вместе со снимком УЗИ.
– Приходите, когда все сдадите.
В холле Юлька нетерпеливо меряет шагами напольную плитку, но, увидев меня, останавливается и переводит взгляд на снимок в моих руках. Я киваю и останавливаюсь около стойки регистрации. Расплатившись, подхватываю подругу под руку, и мы идём на улицу.
– Все хорошо, Лерка? – спрашивает Юлька, потому что я так и молчу, пока мы идём к машине.
– Отлично, – смеюсь я. – Четыре недели. Ему уже четыре недели.
– Или ей, – заражается моим позитивом подруга. – Приятно видеть тебя такой.
– Или ей, – соглашаюсь я. – В выходные поеду к родителям, надо им сообщить. Все же зря я маму сразу не послушала, она оказалась права.
– А Тимуру?
А Тимуру… И ему надо сказать, наверное. Вот и поговорим, когда вернётся. Просто сядем, как взрослые люди, и решим все вопросы.
– Подкинь меня, Юль, на работу, – прошу я. – Беременным отказывать нельзя, примета плохая, – снова улыбаюсь.
– К вашим услугам, – шутит подруга в ответ. – Ты вечером ко мне или домой? – уже серьезнее спрашивает, когда мы оказываемся в душном салоне.
– Я позвоню, – подумав, отвечаю. – Все же Аделина там одна, как-то некрасиво. Да и не в твоих же вещах мне ходить. Это футболка оверсайз, а так-то размеры у нас разные.
Тетя Тимура легка на помине. Чувствую в сумке вибрацию и, достав телефон, отвечаю на звонок:
