— продолжает. — А я выпил и не смогу тебя отвезти.
— Я возьму такси.
— Я не хочу, чтобы ты ехала одна на такси так поздно. Мой дом недалеко отсюда. Завтра с утра ко мне в гости приедет друг с девушкой и ребенком. После них я отвезу тебя домой.
Я все еще в ступоре. Согласиться? Мы снова будем спать вместе?
От мысли, что я и Витя опять окажемся в одной постели, тело простреливает возбуждением, а соски вмиг твердеют. Хотя умом понимаю, что так не должно быть, это неправильно. Если мы договорились быть друзьями, то надо быть друзьями, и не пересекать черту.
То, что было между мной и Витей, не должно больше повториться, как бы сильно мне этого ни хотелось.
— Мы ведь друзья, — прерывает тишину. — А друзья могут иногда оставаться друг у друга.
— Да, могут… — мямлю неуверенно. — Хорошо.
Боже, что я творю??? Зачем согласилась???
Но соблазн остаться с Витей наедине сильнее меня. Даже если у нас ничего не будет. Просто побыть с ним в одном помещении — уже радость. Ну и так я точно буду знать, что он не ушел с этой вечеринки в обнимку с Ритой или какой-то еще девушкой.
Глава 24. Ревность
Утром меня будит будильник Смолова. Поднимаюсь на кровати и тру глаза. Не выспалась. Витя, как истинный друг, уступил мне спальню с кроватью, а сам лёг спать на диван в гостиной. Всю ночь я ворочалась, мучилась одиночеством в его комнате. Она пахнет Смоловым. Аромат наполнил мои легкие, сквозь кожные покровы проник глубоко в клетки. Зарядил меня энергетикой Вити.
Провожу ладонью по второй половине постели. Вспоминаю, как в прошлый раз проснулась утром и наблюдала за спящим Витей. Той ночью он обнимал меня, обволакивал собой, грел. Мне было тепло и уютно.
А этой ночью было холодно и одиноко.
Одеваюсь и выхожу из комнаты. Витя шумит на кухне. Иду в ванную, чтобы умыться и почистить зубы хотя бы пальцем. Мне можно привезти к Смолову свои личные вещи, раз уж мы друзья, и я изредка у него остаюсь? Хотя бы зубную щетку.
— Доброе утро, — появляюсь в кухонной зоне.
Лучше бы я этого не делала. Смолов снова с голым торсом. Он специально дразнит меня своим спортивным телом?
— Привет, — бросает в мою сторону короткий взгляд и возвращается к плите, на которой что-то жарит. — Будешь яичницу с беконом?
— Буду.
Сажусь за барную стойку. Не хочу смотреть на Смолова, а взгляд сам поднимается, чтобы полюбоваться его сильной спиной. С каждым движением рельефные мышцы перекатываются, провоцируя во мне желание прижаться к ним всем телом и ощутить их силу на себе.
Заглядываюсь и даже не замечаю, что Витя выключил плиту и повернулся ко мне. Торопливо отвожу глаза в сторону, понимая, что Смолов поймал меня с поличным за разглядыванием его тела.
— Кофе будешь? — спрашивает, ухмыляясь.
— Да, пожалуйста, капучино, — бубню себе под нос.
Витя раскладывает еду по тарелкам, затем делает кофе. Когда садится за барную стойку напротив меня, так некстати в голову начинают лезть воспоминания о нашем предыдущем утре на этой кухне. Как Витя прижался ко мне сзади, засунул руку в трусики и подарил такой оргазм, что еле на ногах устояла.
— Расскажи о друзьях, которые к тебе приедут, — решаю отвлечься от пошлых мыслей непринужденным разговором.
— Это мой друг Дима, а с ним будут девушка и ребенок. Их не знаю.
— Он тоже гонщик?
— Нет, он спецназовец.
— Ого, интересно. Как вы познакомились?
— Дима служил в армии с моим старшим братом.
— У тебя есть брат? — почему-то удивляюсь. — Не знала.
Неожиданно понимаю, что Витя никогда не рассказывал о своей семье.
— Уже нет. Он погиб несколько лет назад.
— Ой, извини, — растерянно бормочу.
— Все в порядке.
Мне становится до ужаса неловко. Еще и Витя не словоохотливый. Опять встал не с той ноги?
— Правда, все в порядке, — замечает мое смятение.
Не буду спрашивать, из-за чего погиб брат Вити, но надеюсь не из-за автогонок. Вчерашние слова Демида о том, что гонщики разбиваются насмерть, до сих пор не дают покоя.
— А ты всю жизнь планируешь заниматься гонками? — перевожу тему.
— Ну, всю жизнь — не знаю, но в ближайшие годы да. А что?
— Мне Демид вчера сказал, что гонщики разбиваются насмерть.
Витя смеется.
— Ну раз Демид сказал…
Не понимаю его смеха и саркастичного тона. Меня охватывает возмущение. Как можно настолько халатно относиться к своей жизни?
— Что смешного? — злюсь. — Разве это не так?
— Если водитель не дурак и нормально следит за своей машиной, то не так. Но Демиду, конечно, лучше знать.
Прищуриваюсь, пытаясь распознать причины иронии и очевидного пренебрежения в адрес Демида.
— Ты бы еще дольше сидела с ним в обнимку, он бы тебе и не такое рассказал, — добавляет.
— Я с ним не обнималась, — резко протестую.
— Да? Ну в любом случае вы так друг к другу прилипли, что было не отодрать.
Я аж задыхаюсь возмущением. Это еще кто к кому прилип! Хочется спросить: не тебя ли Рита в самом деле обнимала? Не тебя ли Рита целовала в щеку? Не за тобой ли таскалась почти весь вечер?
— Ммм, ты заметил, с кем я проводила время. А я думала, все твое внимание было уделено пергидрольной блондинке с силиконовыми губами.
— Ты про Риту?
— А у тебя есть еще пергидрольные блондинки с силиконовыми губами?
— Есть.
Мы оба бесимся, воздух накалился. Искры так и сверкают перед глазами. Оказывается, Витю задело, что я весь вечер общалась с Демидом. Ну надо же. А сам даже не подошел, пока я не вышла из дома. Уж слишком был увлечен Ритой и другими людьми.
— Почему ты ходишь передо мной без майки? — задаю давно назревший вопрос. Его сексуальное тело мешает мне трезво мыслить. И вообще, это незаконно — блистать такими красивыми мышцами перед девушкой, у которой есть жених.
Витя оглядывает свой торс.
— Тебя это напрягает?
— Да! Я же не хожу перед тобой с голой грудью!
— Ходи, в чем проблема?
Ну и наглость. Пока соображаю, что ответить, Смолов продолжает:
— С
