хит-параде находятся где-то на задворках, она и относиться к таким переживаниям стала соответственно, то есть наплевательски. А одно потянуло за собой другое. Если знакомые девушки из кожи вон лезли, чтобы понравиться противоположному полу: эффектно красились, надевали короткие юбки, водили вокруг парней хороводы, то Эле всё это было не нужно. Она забубенила себе вызывающий ирокез (потому что ей так захотелось), частенько ходила даже на торжественные мероприятия в спортивных штанах (потому что так удобнее и практичнее), прятала свою большую грудь под мешковатыми одеждами (она, эта грудь, стоило её обозначить, сразу же притягивала дополнительное внимание, с которым Эля не знала, что делать). Из-за этого ей становилось в присутственных местах дискомфортно; не раз она мысленно сетовала, зачем её Бог наградил таким пышным бюстом, ну ходила бы себе с «единичкой» и горя не знала. Короче говоря, на ту часть своего внешнего вида, который должен был привлекать самцов, Эля постепенно забила. И соответственно, так же настроила свою внутреннюю установку: и самой не обращать специального внимания на распушающих хвост павлинов. Кстати, и павлиних тоже: её особенный настрой и специфический вид не раз вводил в заблуждение любительниц «розового». Короче говоря, чем отстраненнее Эля вела себя с окружающими, тем сильнее опускала свою самооценку в части приватных взаимоотношений. Что привело в итоге к некомфортности всякого романтического общения. Стоило кому-то из её собеседников завязать некое подобие флирта, Эля немедленно закрывалась, а свою неуверенность маскировала язвительностью и даже грубостью.
Почему ей не хотелось язвить и грубить Никите, она не понимала и от этого немного раздражалась. Но ещё больше от того, что не понимала, что происходит.
— Извини, — сообщил ей Баженов, дожёвывая последний кусок, — проголодался.
— Еда у мужчин всегда на первом месте, — всё-таки ввернула шпильку Эля. Она свой бутерброд съела едва ли на треть.
— А вот и нет, — весело отозвался Никита. — Это вы, девчонки, всегда про еду талдычите. Диеты-фигеты всякие… Даже фотки с едой делаете. Я такого совсем не понимаю. Зачем еду фотографировать?! Чтобы смотреться на её фоне чуть красивее?
— Очень смешно, — фыркнула Элис. — Ты рассказывать собираешься или нет?
— А то! Только я не знаю, как ты ко всей этой истории отнесёшься.
— Я пропущу её через себя с выдержкой стоика.
— Ну-ну!.. Ладно, не стану ходить вокруг да около. На основании собранных мною материалов можно предположить, что в Кочках действует ритуальная секта!
Эля при последних словах Никиты поперхнулась апельсиновым соком.
— Прости, что действует? — переспросила она.
— Секта, — невозмутимо повторил Баженов. — А если ты так будешь реагировать, то звание «стоика» мы с тебя снимем.
— И на основании чего ты делаешь сей вывод?
— На основании некоторых фактов! А именно: дер Ляйны явно обладают каким-то древним артефактом, который участвует в некоем ритуале. У них в подвале нечто вроде святилища находится. Им пришлось нас туда пустить с проверкой. Там целый склад.
— Я в этом складе, вообще-то, два дня работала, если что.
— Вот видишь, всё сходится.
— Что сходится? Там лежит коллекция всего лишь раритетных экспонатов. При чём тут секта?
— Это они тебе так сказали. А синяя трава откуда?
— Понятия не имею! Я никакой синей травы не видела.
— А я видел! Мало того, я её даже пытался исследовать!
— И что?
— Ничего. Патологического ничего не обнаружилось, но ведь сам факт-то подтвердился. Я думаю, что это побочный эффект того самого ритуала.
— Какого ритуала?
— Ритуала с жертвоприношением.
— Ещё не легче.
— Думаю, что они уже тренировались — отсюда и синяя трава появилась. А костяк руководства секты — это Клариса с братом и староста Кочек, как её, забыл, которая косоглазая.
— Ида Марковна, — машинально подсказала Эля. Она пребывала в какой-то оторопи от всего услышанного.
— Угу. Я думаю, что Ида — главная, их серый кардинал. А карлик работает на подхвате! Ты думаешь, они убрали вышку связи из-за излучения?
— А из-за чего? — спросила Эля и вспомнила статью в газете, где утверждалось, что Клариса тоже ратовала за демонтаж башни.
— Да элементарно же! Чтобы спокойно делать свои тёмные делишки! Чтобы никто в самый кульминационный момент не смог вызвать полицию и всё такое. Связи-то нет! А до ведьминой горы пока добежишь…
— Ну, знаешь ли, как-то за уши уж очень сильно притянуто… — Элис недоверчиво покачала головой.
— За уши?! А то, что они сделали брата Кларисы пропавшим без вести?!
— Как это «сделали»?
— Так это! Клариса лично написала заявление в полицию полгода назад.
— Откуда ты знаешь?
— Оттуда! Есть у меня человечек в органах. Так уж сложилось, что я узнал. Но инфа — сто процентов.
— Может, я туплю, — нахмурилась Эля, — но зачем его делать пропавшим?
— Затем, чтобы вывести из любой юрисдикции. Человека как бы нет официально, понимаешь?
— Но я же с ним разговаривала по телефону. И потом ещё раз слышала, он в дом приезжал, — сказала Эля, до времени опуская подробности своего ночного полуобморочного вояжа.
— Тут да, — вынужден был признаться Никита. — Немного не клеится. Зачем ему себя обнаруживать?
— А я так и не поняла, зачем ему пропадать полгода назад? — повторила Элис.
— Любопытно, — пробормотал Баженов, не слушая собеседницу. Он явно размышлял о чём-то своём. — А если… Но тогда…
— Думай вслух, — потребовала Эля. — Терпеть не могу, когда начинают выпендриваться.
— Значит, так, — сказал Баженов, великодушно снизойдя «с небес на землю». — Я тебе сейчас вывалю рабочую основную версию, а ты мне расскажешь, что с тобой происходило в Кочках и как тебя завербовали дер Ляйны. Может, тогда у нас всё и сойдётся.
— Ну-ну, — с Никитиной интонацией передразнила напарника Элис.
— Думаю, что дер Ляйны уже подобрали себе паству в секту, в основном из жителей деревни. И под прикрытием старосты готовят какой-то ужасный ритуал, основным ингредиентом которого является артефакт из их коллекции. Но ритуал этот связан с жертвоприношением. Возможно, они уже тренировались, на что косвенно указывает синяя трава и ещё один факт, а именно — отсутствие их собаки.
— Карлик сказал, она от чумки
