Одевшись, она, чуть пошатываясь, прошла в ванную, чтобы заняться лицом. Сине-фиолетовые круги под глазами придавали взгляду трагическое выражение. Она щедро наложила голубые тени, добавила на щеки золотистых румян, а губы выкрасила в ярко-малиновый цвет. Она начинала себе нравиться. Придав своим волосам вид растрепанной копны сена, она отправилась за драгоценностями.
У нее было три бриллиантовых браслета. Один она защелкнула у щиколотки, два других оказались на запястьях поверх перчаток. Ожерелье и серьги дополнили ансамбль. Что-то вроде рождественского маскарада. Просто поразительно, насколько дешевыми могут выглядеть бриллианты, если надеть их таким вот образом. А ее гардероб, оказывается, без бдительного надзора Гуильи может предоставить столько великолепных возможностей, что Люку в самом страшном сне бы не приснилось. Отражение, которое посмотрело на нее из зеркала, было в высшей степени шокирующим.
Она осторожно спустилась по лестнице, понимая, что все-таки слишком разгулялась из-за шампанского. Когда она пересекала зал, Бернардо буквально не мог оторвать от нее взгляда. Он стоял как вкопанный и, теребя галстук, таращил глаза.
— Добрый вечер, Бернардо, — проходя мимо, обронила она. — Сегодня что-то жарко, правда?
«А будет еще жарче», — добавила она про себя. Бернардо вдруг кинулся вперед и распахнул двери в гостиную.
— Синьорина Пэрриш.
Какого черта он ее объявляет? Он что, боится, что Люк в этом наряде ее не узнает? И вышвырнет как незваную гостью? Она глубоко вздохнула и перешагнула порог. На нее смотрела куча людей, одни стояли, другие сидели. Она остолбенела, заморгала, ее охватил панический страх. Ее наряд предназначался только для очень узкого круга. У нее за спиной Бернардо издавал звуки, отдаленно напоминающие кашель.
Только теперь она вспомнила — а любое умственное усилие давалось ей в эту минуту с трудом, — что Люк говорил про каких-то близких друзей, которые приедут накануне свадьбы. И в ту самую минуту, когда у нее готовы были сдать нервы, он ее увидел. И тотчас же горячо пожалел об этом. И тотчас же вспомнил, что голова у нее абсолютно дырявая. И тотчас же, уже на пути к ней, высказал ей глазами, что готов растерзать ее на части, на мельчайшие кусочки, медленно и с огромным удовольствием.
— Я… Я подумала, что это будет забавно, — пробормотала она, пытаясь выскользнуть за дверь, но Люк схватил ее за руку и пресек попытку к бегству.
— Такой авангардный вид, — прощебетал какой-то юный голосок. — Мама, ну почему ты не дала мне тоже так одеться?
— Панк-стиль, — заметил кто-то еще. — Глаз не оторвешь.
— А я не прочь не отрывать глаз от такой девушки. — Высокий, очень симпатичный блондин послал ей ослепительную улыбку. — Теперь понятно, Люк, почему ты до самого последнего момента скрывал от нас эту прелестную леди. Меня зовут Кристиан… Кристиан Деннинг.
Кэтрин пожала ему руку и улыбнулась. Это положило конец неловкому молчанию. Началась карусель знакомств. Тут было около тридцати человек самых разных национальностей, некая смесь деловой элиты и высших слоев общества. Наконец она с облегчением присела и перевела дух.
— У вас просто потрясающие ноги. — Кристиан присел рядом с ней на ручку дивана. — А Люк своеобразный человек, не правда ли?
— А вы давно его знаете? — растерянно спросила она.
— Около десяти лет. И я видел вас издали в Швейцарии лет семь назад, — признался он, понизив голос. — Но мне не было дозволено приблизиться к вам.
Ее обдало жаром. Перед ней был человек, имевший самые возвышенные представления о тех отношениях, которые у них когда-то были с Люком.
— Неужели? — она постаралась сказать это как можно небрежнее.
— Люк настоящий собственник, — насмешливо ответил он. — Должно быть, он выхватил вас прямо из колыбели. Надо будет его об этом порасспросить.
Рядом возник Люк.
— Ну что, Кристиан, развлекаешься?
— Наилучшим образом. Здесь нет человека, который не умирал бы от зависти ко мне. Почему ты нас так долго не знакомил?
— Возможно, предвидел твою реакцию.
Люк предложил Кэтрин руку. Пришло время садиться за стол.
— Ты всем понравилась, — выдохнул он, на секунду прижавшись губами к ее обнаженному плечу и пробежав пальцами вдоль позвоночника. — Ты ведь забыла про то, что они приедут, да? — Она мимоходом отметила, что он, глядя на нее, улыбается. — Сага, если бы ты только видела свое лицо в тот миг, когда поняла, что ты наделала! Но в глазах этого общества ты выглядишь далеко не так шокирующе, как тебе наверняка показалось.
В этом он был, безусловно, прав. Что касается нарядов, то ни одного скромного здесь не было. Главная забота женщин этого круга — как можно сильнее отличаться друг от друга. В собственных глазах и в глазах тех, кто ее хорошо знает, Кэтрин могла выглядеть вызывающе, но здесь никому бы и в голову не пришло заподозрить, что ей просто пришла блажь вырядиться как клоун. Если бы в ее намерения входило смутить Люка в компании его друзей, то этой цели она явно не достигла, но, поскольку такого намерения у нее не было, она услышала это с облегчением, хотя вскоре до нее дошло, что, когда она бросит его прямо в аэропорту, ему придется испытать кое-что посерьезнее смущения. Ее кольнуло чувство вины. Но она тотчас же рассердилась на себя. Правила установил Люк, и сейчас ей приходится играть по его правилам. Он не оставил ей выбора. Таким образом, он пожнет то, что сам же посеял.
Слева от нее за столом сидела средних лет дама с орлиным носом.
— Вы интересуетесь охотой? — спросила она.
— Охотой? За кем? — рассеянно переспросила Кэтрин.
Кто-то весело рассмеялся, будто сна сказала что-то в высшей степени остроумное.
— Кэтрин не любительница мероприятий, в которых льется кровь, — улыбнулся Люк уголком рта.
— В таком случае она, должно быть, намерена изменить твою натуру, — с язвительной улыбкой сказала блондинка в светло-вишневом шелковом платье. — Ведь это твой конек.
— Да и твой тоже, дорогая сестричка, — сухо заметил Кристин.
Этот бесконечный обед оказался не таким тяжелым испытанием, какого она ожидала, однако ей ни на минуту нельзя было расслабиться. Люк был в самом радужном настроении, но ей почему-то было от этого не по себе. К тому моменту, когда был подан кофе по-венециански, Кэтрин совсем раскисла. К ней подсела сестра Кристиана, и она изо всех сил старалась вспомнить, как ее зовут. Джорджина, вот как.
— Я не видела вас на прошлой неделе в Ницце, — сказала Джорджина.
— Меня там не было.
Джорджина попыталась изобразить удивление.
