Слегка мешали картины и голоса. Против волн прибоя, омывающего серые скалы, Морверн не возражал. Горы, покрытые снегом, тоже не мешали. Даже лес, да подавится им великий аванк, спящий далеко за Океаном, перестал злить. Смотри, и ни о чем не думай. С голосами было сложней. Морверн слушал прерывистые мольбы женщины, умирающей где-то на ферме, затерянной среди прибрежных пустошей. Баба родила и теперь издыхала, издыхала трудно, и всё просила богов не оставить дитя. Боги у неё были смешные, похожие на грубоватые и дешевые детские игрушки. Забавно. Морверн никогда не думал, что почти каждая бабенка рано или поздно начинает трепыхаться в своем поединке. В личном. Оказывается, из повитух союзницы пустые. По-крайней мере, этой бедняге вовсе не повезло.
Не повезло и парнишке, обваренному кипятком. Лежал где-то в городе. С облезшей кожей, сваренный как омар. Боль ушла, и нить жизни совсем истончалась. Парень уже видел деда, тянулся к нему. Голос умирающего сбивался, объясняя, то про чан, то про какую-то девчонку…
Еще люди, еще мысли и голоса. Морверн им не отвечал. Смерть всегда рядом, и лучше сразу глянуть ей в глаза. Давно пора свидеться с безносой красавицей. А голоса — пустое. Не о чем болтать. Да и кому нужен бестелый чужак-головорез? Как там говаривал осел-кухонник? Разбойник? Точно. Кат-Мужеложец тому свидетель — таких типов и перед смертью сторонятся.
Кое-кто не сторонился. Часто заговаривал голос угрюмый. Серьезный мужчина. С таким можно и словом перемолвиться, пусть желанья болтать и нет. Уважения человек достоин.
— Король, значит? Не повезло тебе, — Морверн собеседника не видел, но знал что тот старше. Порядком старше, даже и не сказать насколько. Но силен. Пусть и у самой смерти качается, но силен. Не в первый раз разговаривали, время понять было.
— Отчего ж не повезло? Весело было. Пусть и не думал выбирать корону себе в судьбу, пусть сама пришла, но не жалею. Зубы я своей судьбе выбил, нагнул.
— Достойное дело, лихое. Обслужила-то хорошо? Я вот под рукой короля ходил, так не сильно-то восхищался. Не завидовал. Трудное дело. Да и грязноватое.
Морверн думал-рассказывал о многосмертном Эшенбе, о безумии мертвого короля. Другой король слушал, изредка спрашивал. Интересно ему было.
— Там и полегли парни, — вспоминал Морверн. — Я-то не видел, но говорят, короля нашего баба самолично убила.
— Красивая?
— Если не врут, то весьма недурна собой была. Ваша, вроде, северянка.
— Я бы знал, — Король Без Тела невесело усмехнулся. — Меня вот тоже красавица подловила. Подстерегла, нашла мгновенье, толстозадая.
— От баб одна морока, — согласился Морверн, разглядывая гавань с редкими кораблями и странную башню маяка, больше похожую на донжон. Интересно, отчего кораблей так мало? Вон какая стоянка удобная.
— Людишек здесь мало, — пояснил собеседник. — Чужое место нам досталось. Словно мыши на брошенном корабле мои горожане живут.
Насчет этого Морверн понимал. Король, что по разговорам истосковался, лежал в зале громадной. Кто-то живой рядом был, а вокруг пустота, лестницы, комнаты, галереи безлюдные. Лишь ниже, считай в ином замке, кто-то живой шмыгал. Совсем живой. А здесь пустота каменная, под стать той, в которой вели неспешный разговор с безымянным королем.
— С бабами морока, а без них скучно, — задумчиво сказал король. — Если бог позволит, встану, повеселюсь. Даже убивать её не буду.
— Отчего не повеселиться? — согласился Морверн. — Поразмыслить, повспоминать время у нас есть.
— Ты о зверюшке? Нашел ты, ничего не скажешь.
— Да я о ней и не думаю, — удивился Морверн. — Хотя смешная. Даже мыслить хочет. Как человек.
— Чего только не бывает, — король тоже смотрел на гавань. За окном пролетели такие близкие чайки. Развевалась, рвалась вслед за ними, старая занавесь, летели внутрь покоя снежинки. В зале, должно быть, зверский холод стоял, но никому та стужа не мешала.
— Слушай, заглянул бы ты ко мне, — сказал король. — Ногами бы зашел. Помощь бы мне пригодилась. Тебе еще пожить суждено. Впрочем, сам решай — туда или сюда. Приходи. Или мне здесь годами пылиться. Помог бы. Дело пустяковое…
Морверн выслушал из вежливости, но потом честно признался:
— Ты не обижайся, но едва ли живьем заявлюсь. И оживать желанья нет, да и от королей я твердо решил подальше держаться. В былые времена уж конечно бы. Боец ты достойный, помочь такому — честь. Но теперь уж вряд ли. Извини.
— Что там, понимаю. Я бы с твоим безумцем в короне и рядом не присел. Дерьмовый у вас король. Я, пожалуй, благороднее. Пусть и ненамного. Вот за отказ я бы тебя…
— Мертвые разве боятся? — Морверн потянулся за вновь промелькнувшей чайкой. Далеко внизу море качнулось, покатились валы с белыми гребнями. Красиво. Чайка с беззвучным криком прочь кинулась. Учуяла, что ли? Чуткая. Как та, когтистая. И вправду смешная. Людоедка. Дитя еще…
Снова плыли холмы и лес…
* * *
— Тебе еще хорошенько погулять, поразмыслить нужно. Ну сама посуди, какой он муж? Побалуется да и всё. А то и в бордель продаст.
— Уда?! — изумилась родственница.
Эри на всякий случай отставил котелок с замешенным тестом. Не хватало еще последнюю порцию муки испортить. Сумрачно сказал:
— Это я так, к слову. От тебя голова вообще кругом, вот всякая ерунда и лезет. Но всё равно, подумать тебе ох как нужно.
— О борделе? — ехидно поинтересовалась Го.
— Нет, о нем я и сам подумаю, — ожесточенно пообещал Эри. — Ты о серьезном думай. Давай, погуляй, погрызи там чего-нибудь. Хотя бы и вонючку. Потому что зайца у нас нет.
— Автра поймаем…
— Вонючка — это кто? Вы крыс ловите?
От хрипа за спиной Эри подпрыгнул, всё-таки перевернув проклятый котелок. Схватился за «клюв», опомнился, поспешно вернул тесто в посуду и глянул через плечо:
— Ага. Наконец-то. Выходит, остался в своем уме?
— Вроде того, — согласно прохрипел воскресший пират-разбойник. — Вы о чем болтаете?
— Так о жратве. Ну и планы строим. С разными вариантами… — Эри заткнулся, глядя на родственницу. С даркшей что-то творилось.
Угу, это она улыбается.
Высказываться по поводу количества зубов оборотнихи Эри не стал. Сунул девчонке в когти кружку с водой — пусть поит предмет воздыхания, и выбрался из шалаша. В лицо ударил порыв снега.
— Сдуреешь тут, — сказал Эри тьме и колкой крупе, поспешно накидывая капюшон. — Может в город пора подаваться?
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Северная столица
1. Гордость Авмора
— Когда-нибудь мы сбежим из этого города, — прошептала Клэ-Р. — Туда, где всегда тепло…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
