и не положено. Наверное, так же, как и разглашать подобные сведения. Я очень сомневаюсь, что информация, которую ты мне только что сообщил, общеизвестна. Наверное, случайно услышал, как кто-то из старших говорил, да? Про подачу прошения Его Величеству. Думаю, твоему папе не понравится, если он узнает, что сынок треплет про это в школьных коридорах.
Фиолетовый, чьего имени я до сих пор не знал, заметно побледнел. Но сделал вид, будто ничуть не испугался.
— Так почему бы тебе не пообщаться с моим отцом? — предложил он. — Давай, стукани ему, крысёныш!
— Во-первых, я могу с ним поговорить в любой момент. Как барон с бароном. А, во-вторых, ты сильно пожалеешь о том, как меня назвал.
Парень прищурился.
— Да? Серьёзно? И когда же? В далёком будущем? Или прямо сейчас?
— В недалёком будущем, — пообещал я.
— Думаешь, если ты врезал пару раз Андрюхе, то непобедим? Должен тебя разочаровать. Ни черта ты мне не сделаешь! И вообще, я думаю, ты только трепать языком горазд.
Довольный произнесённой тирадой, фиолетовый сунул руки в карманы и медленно удалился. Приятели поджидали его возле лестницы.
Нет, я не провожал его долгим взглядом. Много чести. Но насчёт «трепать языком» он зря. Очень даже. Я своё слово всегда держу.
Глава 28
Убийство должно быть простым и элегантным, как классический костюм, сшитый и хорошего портного. И непременно сидеть по фигуре. То есть, идеально подходить к конкретному случаю. Терпеть не могу нагромождать ненужные многоходовки там, где это не нужно. Самые простые устройства — самые надёжные. Как автомат Калашникова. Вот и я — вроде него. Безжалостно отсекаю бритвой Окамма всё лишнее, пока не останется только безупречно огранённый, сверкающий гранями бриллиант.
Об этом я думал, поднимаясь вслед за встретившей меня в холле Лидой Молчановой. Сегодня её отец умрёт тихой и естественной смертью немолодого человека, обременённого ответственностью. Кого удивит кончина главы клана от сердечного приступа? Думаю, никого. Его место займёт старший сын. В ежегодном справочнике, хранящемся в библиотеке Шуваловых, указано, что ему двадцать два года. Полагаю, пока новый барон вникнет во все дела и завоюет репутацию среди родов своего клана и остальных, пройдёт немало времени. Таким образом, фиолетовые будут отброшены назад в политических играх Камнегорска. И я очень сомневаюсь, что в такой ситуации прошение о присвоении Лукьяновым статуса ассасинов будет одобрено.
В течение получаса мы обсуждали новые идеи девушки. Я покладисто вставлял их в текст, хотя некоторые были откровенно бредовыми. Кажется, Молчанова задумала перетянуть одеяло на себя и раздуть свою роль по меньшей мере на треть. Ради Бога, мне не жалко. Главное, чтобы ела с руки и делала всё, что предложу.
Закончив очередную правку, я решил, что время пришло, и заявил, что нужно добавить кое-что из другой пьесы Шекспира.
— А разве так можно? — удивилась Лида.
— Конечно. Очень современно и авангардно, — я понятия не имел, так ли это, но умные слова хороши тем, что люди с самомнением не спрашивают их значения. — Придаст пьесе новаторства. У вас есть эта книга?
— Эм-м… Не знаю. Надо посмотреть в библиотеке.
— Тогда пойдём. Где она?
Будто я не знаю.
— На втором этаже.
Мы спустились по лестнице. Вот и заветная дверь. Опередив девушку, я сделал вид, что собираюсь галантно открыть ей дверь, и взялся за латунную ручку.
— Нет, не туда, — качнула фиолетовой головой Лида. — Это папин кабинет. Он сейчас заперт. А библиотека рядом.
— Извини, неловко вышло, — «смутился» я, открыв дверь другой рукой.
— Ничего, ерунда, — улыбнулась девушка.
Сегодня она общалась со мной без высокомерия, зато явно старались понравиться. Даже надела лёгкое домашнее платье до колен. Про мощный аромат духов молчу. Только что дыхание не приходилось задерживать. Но на что не пойдёшь ради дела.
Мы вошли в библиотеку, и я незаметно сунул правую руку в карман, где лежал пульверизатор с нейтрализатором яда. Одно нажатие кнопки, и кисть обдала прохладная струя. Теперь можно браться, за что угодно. Чтобы отрава не убила меня, я заранее принял антидот, а затем нанёс яд на ладонь, которой пытался открыть дверь в кабинет князя. Ловушка расставлена. Осталось только дождаться, чтобы Его Светлость прикоснулся к латунной ручке. Я рассчитывал услышать, как он придёт в кабинет, и с этой целью оставил дверь в библиотеку слегка приоткрытой.
Примерно через полтора часа раздались приближающиеся шаги. Затем они на пару секунд замерли. К нам заглянул немолодой мужчина с аккуратной бородкой и слегка закрученными усами.
— Папа! — воскликнула Лида, вскочив и бросившись к нему. — Привет!
— Здравствуй, солнышко! — улыбнулся князь. — Кто это с тобой?
— Коля… То есть, барон Скуратов. Барон, это мой отец, Олег Сергеевич.
— Добрый день, моло… господин барон, — спохватился князь, входя в библиотеку. — Рад знакомству. Слышал о вас. Хм… Добро пожаловать, — он вопросительно покосился на дочь — мол, что этот парень тут делает?
Поднявшись, я двинулся навстречу.
— Взаимно, Ваша Светлость. Ваша дочь пригласила меня поработать над школьной пьесой. Она играет главную роль.
— Вот как! — кивнул Молчанов. — Да, я в курсе. Помню, ты рассказывала. А вы, барон, значит, исполняете Ромео?
— Нет, папа! — всплеснула руками Лида. — Ты всё перепутал! Ромео играет Саша из десятого «В»! Совсем другой человек. А Коля… господин барон — наш драматург. Он переделывает пьесу. И мы работаем над моим текстом.
— А её что, нужно переделывать? — удивился князь.
— Ну, конечно! — укоризненно сказала девушка. — Как же иначе? Не ставить же этот нафталин так, как есть! Всё нужно осовременить и перенести действие в Камнегорск. Имена тоже будут русские. Я, например, Юлия. А Саша — Рома.
Князь вздохнул, приподняв брови.
— Хм… Ясно… Ну, ладно, надо так надо.
— Ты ведь придёшь на премьеру?! — строго спросила Лида. — Обещай!
— А когда она состоится?
— Какая разница?! Ты что, не найдёшь время посмотреть на родную дочь?! — подбоченилась девушка. Глаза её прищурились. — Не так это и долго. От силы пара часов.
Молчанов поднял руки, сдаваясь.
— Всё-всё! Конечно, выкрою время. Только предупреди заранее, когда состоится это мероприятие.
— Предупрежу! А теперь иди, не
