Рука его невольно сжалась в кулак.
— Я в состоянии позаботиться о ней сам, а ты давай выкладывай мне всё, иначе я больше не буду помогать вам в чем бы то ни было!
Прижав пальцы в переносице, Роберт отошел от него и покачал головой.
— Ты должен понимать, что, то, что я тебе скажу, не должно выйти за двери этой комнаты, потому что это секретные сведения.
Уильям напрягся.
— Разумеется, — процедил он гневно.
— Наполеон стремится нас ослабить, объявив о блокаде, которая длится уже шесть лет, но так как Российская империя, его союзник, не поддержала его в этом вопросе и продолжает с нами торговые отношения, у меня есть сведения, что в ближайшее время Наполеон выступит на Российскую империю с войной.
— И какое это имеет отношение к нам, если он занят завоеванием этой необъятной страны?
Роберт обернулся к нему.
— Наша страна ослабла, наш король безумен, страной правит… Регент, который думает только о своих удовольствиях. Наполеон никогда не был глупым и не ведет войну только на один фронт.
Уильям нахмурился.
— Стало быть, он послал кого-то, кто будет шпионить здесь для него?
Роберт кивнул.
— Ты верно подумал. Из тебя выйдет неплохой шпион.
Уильям пригрозил ему кулаком.
— Черта с два вы меня втянете во все это!
Роберт вдруг улыбнулся.
— Ты уже в этом деле, если еще не заметил.
Черт!
— Это было бы не так… опасно, если бы…
— Не Шарлотта. — Роберт подошел к нему. — Я смотрю, она тебе не так уж и безразлична, хоть должен признать, я не думал, что ты хоть когда-нибудь станешь интересоваться ею.
Уильям грозно сверкнул на него недовольным взглядом.
— Не вмешивайся в мои дела!
— Хорошо, не буду. Ты прав, это не по-мужски.
— Так кого вы подозреваете? Неужели, леди Хартли и есть ваш шпион?
Роберт покачал головой.
— Она слишком… бесхитростна, чтобы быть хитрой шпионкой. Мы полагаем, что за всем этим стоит ее муж.
Уильям нахмурился.
— Так он не умер? Он прикрывается своей смертью, чтобы вести двойную игру?
Роберт снова улыбнулся.
— Ты снова прав, друг мой. Но дело в том, что леди Хартли раскрыла себя. И теперь не только мы охотимся за ней.
— Стало быть, и французам она больше не нужна.
— Да, если мы сможем найти ее раньше них, мы сможет вытащить из нее нужные сведения в обмен на безопасность.
Уильям снова разозлился.
— А почему вам в голову не пришло самим подойти к ней на том балу, или встретиться с ней еще раньше?
— Потому что мы узнали о ее личности накануне, а наши агенты почти все заняты. Нам нужен был тот, кто не вызвал бы подозрений. Ты бы привез ее к нам, и на этом твоя миссия закончилась бы.
Ощущая какую-то слабость, Уильям опустился в ближайшее кресло и провел ладонью по волосам.
— Черт побери, и где я теперь найду ее? Может ее уже нет в живых.
— Если бы это было так, мы бы уже знали об этом. К тому же ты видел ее совсем недавно.
Черт, ему сейчас только этой леди Хартли не хватало. Уильям закрыл глаза. И внезапно увидел грустно лицо Шарлотты, которую она отвернула от него. Он хотел заняться ею, а не подвергать ее жизнь еще большей опасности. И не хотел делать того, что еще больше отравит ее мысли о нем.
— Вы выбрали меня, потому что никто бы не подумал, с какой именно целью я увожу с того бала эту особу.
Роберт вздохнул.
— Да, твоя репутация оказала нам огромную услугу.
Его репутация, из-за которой Шарлотте было стыдно за него. И пусть она это пыталась отрицать, но это было так. Открытие, которое ужасно не понравилось ему.
Уильям резко встал.
— К черту эту дамочку, у меня есть дела поважнее.
Роберт снова улыбнулся.
— Ты говоришь про ужин, который должна будет устроить твоя матушка?
Уильям был изумлен.
— Господи, как ты узнал об этом? Я же видел твою жену всего час назад. Она сейчас должна быть у нас дома. Ты не мог так быстро…
— Она прислала мне записку.
Уильям сокрушенно покачал головой.
— Вы просто невозможны!
Он ушел еще до того, как Роберт произнес бы свою заключительную реплику относительно того, какими должны быть супруги.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Это не только раздражало. Это начинало выбешивать его.
* * *
Шарлотта не чувствовала себя так неловко даже в свой первый сезон. Бал у леди Кемпсон едва начался, как, войдя в залу с матерью и сестрой, Шарлотта оказалась в окружении семьи… Уильяма. Его мать не переставала улыбаться, глядя на Шарлотту так, будто она совершила один из подвигов Геракла, Лидия почти не замолкала, держа под руку своего красивого мужа, Эстер взяла Шарлотту за руку, и лишь только Тереза с милой улыбкой старалась сделать так, чтобы прогнать ненужную неловкость. Все усугубилось еще и тем, что графиня Холбрук не переставала говорить об ужине, была так весела и счастлива, как будто дело уже было решеное.
Ощущая давящую тяжесть в груди, Шарлотта извинилась и отошла к столу, на котором стояли угощения. Ей нужно было хоть немного отвлечься, потому что… Она не могла. Не могла смотреть на счастливые лица своих друзей и знать, что всё это… неправда, что скоро всему этому придет конец. Если только сам Уильям не устанет от всего этого и не уйдет раньше, чем она откажет ему.
У нее задрожала рука, в которой она держала бокал с лимонадом. В горле застрял ненавистный комок, но ей не хотелось пить, потому что Шарлотта знала, что это не поможет. Ничего не помогало с тех пор, как вчера, сделав свое ошеломляющее обещание, Уильям встал и ушел. Может быть даже на поиски леди Хартли… Шарлотта разозлилась и оборвала себя. Она вела себя глупо, предвзято. Ей… ей ужасно хотелось верить, что это не так, и всё же…
У нее стало покалывать всю шею и затылок, тело напряглось, а сердце на миг застыло, а потом стало биться чаще. Еще до того, как поднять голову, она уже знала, почему так произошло.
В зал вошел Уильям. В строгом вечернем черном фраке и белом жилете с идеально подвязанным шейным платком, который еще больше оттенял блеск его темных, пристальных глаз. Сглотнув, она тут же отвернулась, ужасно боясь того, что этот взгляд остановится на ней, и она… потеряет не только дыхание, но и последние остатки здравомыслия.
Стараясь восстановить дыхание, Шарлотта быстро выпила все содержимое бокал, прикладывая все силы для того, чтобы не дрожала рука.
— Добрый вечер, — послышался рядом смутно-знакомый голос.
Подняв голову, Шарлотта увидела лорда Хамфри.
— Милорд, — промолвила она, ощутив, как на нее накатывает чувство глубочайшей вины. — Добрый вечер.
Лорд Хамфри улыбнулся тепло и приветливо, не смотря на то, как ужасно она поступила с ним, напрочь позабыв о нем.
— Я рад видеть, что вам стало лучше.
Шарлотта замялась.
— Да… благодарю.
— В тот день, когда я приходил к вам, ваша матушка сказала, что вы неважно себя чувствуете.
Так значит он приходил, и его приняла мама, не сказав ей об этом ничего. А может и сказала, когда Шарлотта этого не слышала. В последнее время она мало что слушала. Шарлотта с трудом боролась с румянцем, выступившим на щеках.
— Да… мне нездоровилось.
Очень нездоровилось. Настолько, что с тех пор, она потеряла всякий покой.
— Зато я был рад узнать, что на следующий же день вам стало лучше. — Когда Шарлотта резко подняла голову, она тут же столкнулась с его задумчивым взглядом. — Моя сестра видела вас, прогуливающуюся по Гайд-парку. Она пыталась окликнуть вас, но вы ее не заметили.
Теперь Шарлотта почувствовала, как кровь отливает от лица. Господи, так не только Лидия видела ее тогда в парке с Уильямом! И лорд Хамфри деликатно обошел острую тему, дав ей возможность опровергнуть или сказать хоть что-то по этому поводу. Но что она могла сказать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Помимо ее воли взгляд скользнул в сторону и тут же нашел слегка растрепанную темноволосую голову, а вместе с ним и совершенно определенного человека, который с ленивым безразличием прогуливался по залу, не подходя ни к кому конкретно. У него был такой скучающий вид, будто он едва сдерживал порыв зевнуть. И он ни разу не повернулся в ее сторону, не нашел ее взглядом, хотя должен был заметить большой круг людей, который состоял исключительно из ее родных и его. Несомненно он знал, что она тоже здесь, но…
