Читаем без скачивания Дело о пеликанах - Джон Гришэм

— Да. У Дарби небольшие неприятности, но мы не можем говорить об этом. Она звонила сегодня утром?

— Да. Она сказала, что какая-то молодая женщина посмотрит ее квартиру.

Алиса сдерживала дыхание и старалась казаться спокойной.

— Это займет всего лишь минуту. Она сказала, что в стене где-то есть дверь. Я бы предпочла не пользоваться передней или задней дверью.

Миссис Чен вновь нахмурилась, а ее глаза спрашивали: «А почему бы нет?» — но вслух она ничего не сказала.

— Кто-нибудь был в квартире за последние два дня? — спросила Алиса, следуя за миссис Чен по узкой прихожей.

— Я никого не видела. Стучали вчера рано утром, еще до рассвета, но я не открыла.

Она отодвинула стол от двери, вставила ключ и повернула.

Алиса ступила вперед:

— Она сказала, чтобы я побывала в квартире одна, о’кей?

Миссис Чен хотела проверить квартиру, но согласно кивнула и закрыла за Алисой дверь. Она вела в маленькую прихожую, которая внезапно оказалась погруженной в кромешную темноту. Слева находился рабочий кабинет и тут же выключатель, которым нельзя было воспользоваться. Алиса застыла в потемках. Воздух был горячим и с сильным запахом застарелых отходов. Она знала, что будет находиться в квартире одна, но она всего-навсего студентка второго курса университета, черт возьми, а не какой-нибудь прожженный частный сыщик.

Взяв себя в руки, она порылась в большой женской сумке и нашла фонарик толщиной с карандаш. Там их было три. Так, на всякий случай. На какой случай? Она не знала. Дарби была вполне определенна, когда говорила ей: «Никакого света не должно быть видно в окнах. Они могут следить». «Кто они такие, черт бы их побрал?» — хотела знать Алиса. Дарби не знала. Она сказала, что объяснит ей это потом, а вначале надо осмотреть квартиру.

Алиса бывала в этой квартире раз десять за последний год, но тогда она входила через переднюю дверь при полном освещении и прочих удобствах. Она была во всех комнатах и считала, что сможет ориентироваться в темноте. Теперь такая уверенность пропала. На смену ей пришел страх.

«Возьми себя в руки. Ты здесь одна. Вряд ли они расположились здесь лагерем, под носом у сварливой женщины. Если они и были здесь, то недолго».

Присмотревшись к фонарику, она поняла, что тот работает. Он светил с яркостью угасающей спички. Она направила его на пол и увидела кружок слабого света размером с маленький апельсин. Кружок нервно дергался.

Она прошла на цыпочках за угол к кабинету. Дарби сказала, что здесь на книжной полке, рядом с телевизором, стоит маленькая лампа, которая всегда включена. Она используется как ночник и слабо освещает проход через кабинет на кухню. Либо Дарби сказала неправду, либо лампочка перегорела, либо кто-то выкрутил ее. Но в настоящий момент это не имело значения, ибо в кабинете и на кухне царила непроглядная тьма.

Алиса стояла на коврике в центре кабинета и по дюйму продвигалась к кухонному столу, где должен был находиться компьютер. Она споткнулась о кофейный столик, и фонарик погас. Она потрясла его. Ничего. Нашла второй в сумке. В кухне запах был сильнее. Компьютер стоял на столе, где лежали также стопки пустых скоросшивателей и конспекты. Она осмотрела его с помощью своего слабенького фонарика. Выключатель питания располагался на передней панели. Она нажала на него, и черно-белый экран начал медленно светлеть. Зеленоватый свет экрана падал на стол, но не был виден снаружи.

Алиса села перед пультом и начала нажимать на кнопки. Она нашла меню, затем каталог, затем массивы данных. На экране появился директорий. Она внимательно его изучила. Он должен был содержать около сорока файлов, но она видела перед собой не более десяти. Большая часть исчезла. Она включила лазерный принтер, и через секунду список был распечатан на бумаге. Она оторвала лист и засунула в сумку.

Встав со стула, она осмотрела все вокруг компьютера. По подсчетам Дарби, у нее было около двадцати дискет, но все они исчезли.

Сейчас не было ни одной дискеты. Конспекты по конституционному праву и гражданскому процессуальному кодексу были настолько скучны и тривиальны, что никому не понадобились. Красные скоросшиватели были аккуратно сложены, но пусты.

Это была чистая и кропотливая работа. Он или они провели часа два, стирая данные в компьютере и собирая то, что им было нужно, а затем ушли, унося с собой не больше «дипломата» или сумки.

В кабинете, у телевизора, Алиса выглянула в боковое окно. Красный «аккорд» все еще стоял на своем месте, в полутора метрах от окна. Внешний вид у него был прекрасный.

Покрутив лампочку в ночнике, она на мгновение включила и тут же выключила свет. Ночник работал отлично. Она оставила лампочку, как она была.

Глаза привыкли к темноте, она уже могла видеть очертания дверей и предметов мебели. Она выключила компьютер и осторожно прошла через кабинет в прихожую.

Миссис Чен ждала ее на том же самом месте, где она ее оставила.

— О’кей? — спросила она.

— Все отлично, — ответила Алиса, — просто посмотрела своими глазами, чтобы убедиться. Я позвоню вам через день-два, чтобы узнать, не появлялся ли кто. И пожалуйста, не рассказывайте никому, что я была здесь.

Миссис Чен внимательно слушала, придвигая стол к стене.

— Как насчет машины?

— Приглядите за ней.

— С Дарби все в порядке?

Они уже были в прихожей, почти у самого выхода.

— С ней все будет хорошо. Я думаю, что она через несколько дней вернется. Спасибо вам, миссис Чен.

Миссис Чен закрыла дверь на засов и посмотрела в маленькое окошко. Леди шла по тротуару, а затем растворилась в темноте.

Алиса прошла три квартала и села в свой автомобиль.

Вечер пятницы во Французском квартале. Тулейн играет на своем поле завтра, затем в воскресенье играет «Сэйнтс», и шумные болельщики валили тысячами, паркуясь где попало, создавая на улицах пробки и болтаясь буйными ватагами. Они подогревали себя из походных фляжек, в переполненных барах и веселились, устраивая дебоши и поднимая адский шум. К девяти внутренняя часть квартала была перекрыта.

Алиса поставила автомобиль на Пойдрас, совсем не там, где собиралась, и пришла с часовым опозданием в забитый устричный бар на улице Сан-Петер в глубине квартала. Свободных мест не было. У стойки бара стояла очередь. Она прошла в угол к сигаретному автомату и осмотрелась. Большинство присутствующих были студентами, приехавшими в город на игры. Официант подошел прямо к ней.

— Вы ищете особу женского пола? — спросил он.

Она заколебалась.

— Что ж, да.

Он указал в сторону бара:

— Там, за углом, первая комната справа, в ней есть несколько столиков. Я думаю, ваша подруга там.

Дарби сидела в крохотной кабинке, склонившись над бутылкой пива, в солнцезащитных очках и шляпе.

Алиса стиснула ее руку:

— Рада тебя видеть. — Она рассмотрела ее прическу и развеселилась.

Дарби сняла очки. Глаза были покрасневшими и усталыми.

— Я не знала, кому позвонить.

Алиса слушала, не понимая, что происходит, и не отводя взгляда от ее прически.

— Кто тебя стриг?

— Прекрасно, да? Чем-то похожа на панка, это, я думаю, поможет мне и наверняка произведет впечатление, когда я буду искать себе работу.

— Почему?

— Кто-то пытался убить меня. Я на примете у каких-то отвратительных типов. Мне кажется, они преследуют меня.

— Убить? Ты сказала «убить»? Кто бы мог этого хотеть, Дарби?

— Я точно не знаю. Как моя квартира?

Алиса отвела взгляд от ее волос и протянула распечатку. Дарби изучила список. Все правильно. Это не сон и не ошибка. Бомба была подложена именно в ту машину, которая им была нужна. Руперт и «ковбой» должны были разделаться именно с ней. Искали ее. Они проникли в ее квартиру и стерли из памяти компьютера то, что хотели стереть.

— Что насчет дискет?

— Нет ни одной. Скоросшиватели на кухонном столе аккуратно сложены, но совершенно пусты. Все остальное, похоже, в порядке. Они выкрутили лампочку в ночнике, так что там полная темнота. Я проверила. Работает отлично. Они очень терпеливые люди.

— Что говорит миссис Чен?

— Она ничего не видела.

Дарби положила распечатку в карман.

— Алиса, послушай. Мне вдруг стало страшно. Тебя не должны видеть со мной. Нам не надо было встречаться.

— Кто эти люди?

— Я не знаю. Они убили Томаса и пытались убить меня. Мне повезло, но теперь они ищут меня.

— Но почему, Дарби?

— Тебе лучше этого не знать, а мне не говорить. Чем больше ты знаешь, тем опаснее для тебя. Поверь мне, Алиса. Я не могу рассказать то, что знаю.

— Но я буду молчать. Клянусь.

— А что, если они заставят тебя говорить?

Алиса смотрела на подругу так, как будто ничего не произошло. Они были близки с самого начала учебы. Часами просиживали вместе на занятиях, делились конспектами, готовились к экзаменам, совместно выступали в учебных судах, сплетничали о мужчинах. Алиса, пожалуй, была единственной из студенток, кто знал о ее отношениях с Каллаганом.