– Черт, – сказал Сергей, приседая и непонятно зачем ощупывая пол ладонью, – вот черт! И что же теперь?
Встал, огляделся. Отцепил болтающийся на поясе пиджак, бросил его на скамью. Подошел к двери, потолкал, подергал – тщетно. Закрыл глаза и, твердя вполголоса: «Я знаю, что никакой стены здесь нет», попытался выйти в дверь. Не получилось.
– Где это мы? – сказал недовольный голос откуда-то сзади и снизу. Сергей быстро обернулся и увидел торчащую прямо из досок взлохмаченную шевелюру и два глаза под ней. Облегченно вздохнул и сел на скамью.
– Ну слава богу.
Кир хмыкнул и покрутил головой.
– И что случилось? Я помню ночной окоп, стрельбу, грохот всякий-разный, а потом ты в меня зачем-то из автомата шарахнул…
Сергей смущенно улыбнулся:
– Ну прости. Это я с испугу. Ты-то как? Не болит?
Кир мотнул головой:
– Я ж призрак. У меня ниче болеть не может.
Огляделся, заметил лежащий на скамье пиджак. Снова посмотрел на Сергея и высунул из пола руку:
– Подними меня. Надоело на цыпочках стоять.
Сергей быстро подошел к Киру, взял его за руку, потом сказал с сомнением:
– У тебя раны могут открыться…
Но Кир только фыркнул:
– Тяни давай.
– Погоди. – Сергей отпустил руку, обернулся к многострадальному пиджаку, снова привязал его к ремню и постелил на скамейку. После чего ухватил Кира за запястье, выдернул его из пола и усадил на скамью. Осторожно поднялся, сел рядом.
– Уф, – сказал Кир, поерзав на скамье, – а я уже испугался: очнулся, а ничего нет.
– Как это – ничего нет? – не понял Сергей.
– Вот так и нет. Темнота и пустота. Тут под полом – просто пустое пространство, которое никто не позаботился как-то разрисовать. Ладно хоть, что пространство под полом – тоже часть грузовика. Но вот пошел бы я в сторону, вместо того чтобы на месте попрыгать, – нехорошо бы вышло… Ты так мне и не сказал, где мы и что случилось.
Сергей, время от времени с беспокойством поглядывая на Кира, рассказал. Потом не выдержал и спросил:
– Так что с пулями делать? – Заметил недоумение во взгляде Кира и пояснил: – Ну, которые в тебе. Кровь у тебя только с одной стороны шла, так что пули внутри остались. Ты уверен, что последствий не будет?
– А, вот ты о чем. – Кир хохотнул. – Придумал тоже. Я тебя уверяю, нет у меня уже никаких пуль и даже следов от них, скорее всего, не осталось. Ты ж меня перевязал? Без сознания я полежал? Значит, все – реализм, типа, соблюден.
Сергей вздохнул с облегчением:
– Ну это радует. На данный момент меня такой уровень реализма устраивает. Более чем. И что теперь? Я полагаю, тебе имеет смысл оставить меня и пойти к какой-нибудь стене, потому что когда еще этот грузовик нашим воякам понадобится? А сам я отсюда выйти не могу, я уже говорил.
Но Кир не согласился:
– Нет. Видишь ли, кажется мне, что этот грузовик – Динамический. Ну то есть не существующий все время игры, а создаваемый по мере надобности. И не исчез он только потому, что внутри него был я – хоть и невидимый, но все же игрок.
Сергей подумал и не согласился:
– Не сходится. Во-первых, ты сам говорил, что для этого мира ты не существуешь, так что с чего это ты должен был помешать грузовику исчезнуть? Уж скорее это моя заслуга. Это раз. А во-вторых, если б оно так было, то дверь бы не закрылась – ты ж еще не вышел.
– Я для мира не существую, но мир-то для меня существует, – Кир торжествующе улыбнулся, – движок игры о моем существовании очень даже в курсе. И грузовик не удалил, потому что должен мне его внутренности отрисовывать, пока я в нем… ну или почти в нем. А вот ты тут точно ни при чем, ты уж прости, программа. И для движка нет особой разницы между тобой и этими досками. – Кир похлопал рукой по сиденью. – Насчет двери… сам догадаешься?
Сергей протяжно вздохнул:
– Ну и что ж теперь делать?
– В принципе стена тут рядом, – задумчивым голосом сказал Кир, потом встряхнулся и ответил: – Подумать надо. Или подождать, хотя не думаю, чтобы этот грузовик опять использовали. Сколько времени я без сознания пролежал? Ну примерно?
Сергей посмотрел на стопку исписанных листов, прикинул:
– Часов шесть, не меньше.
Кир проследил его взгляд, нахмурился. Посмотрел вопросительно на Сергея. Чесноков почему-то смутился.
– Ну, – сказал он, пожав плечами, – я ж не просто программа, а программа-писатель. А писатель что должен делать? Правильно, писать… ну и вот…
Кир, против ожиданий Сергея, немедленно заинтересовался:
– А про что это? Покажи. Можно? – и протянул руку.
Сергей, смущаясь еще больше и сам удивляясь этому смущению, взял стопку и вложил ее в протянутую руку. Листы тут же просыпались на пол. Кир с укоризной посмотрел на Чеснокова. Тот пожал плечами и подобрал листы.
– Я буду говорить, чтобы ты перелистнул, пойдет?
Сергей кивнул, поднося рукопись к лицу Кира.
– Я тут это… ну про… в общем… – смешался и замолчал, но Кир его и не слушал, с жадностью водя глазами по верхнему листу в пачке.
/* 05.1. ПОСЛЕДНИЙ СНОХОДЕЦ
Доктор Петраков долго мялся, перебирая бумаги на столе и не поднимая глаз. Наконец мне это надоело.
– Доктор, – сказал я раздраженно, – не тяните кота за я…
Петраков дернул щекой и посмотрел мне в глаза.
– Я думаю, вы и сами догадались, – сказал он довольно-таки неприязненным тоном, – улучшений в состоянии больной не заметно, так что продолжать антиангиогенную терапию бессмысленно. Я отдал распоряжение, с завтрашнего дня ее переводят на обычную химиотерапию.
Я сжал зубы. Петраков отвел взгляд и напрягся, похоже не ожидая от меня ничего хорошего. Но я молчал, и доктор не выдержал.
– Ну вы поймите, – сказал он примирительно, – авастин совсем недешев. Нигде вам его бесплатно колоть не будут, и нам он не за красивые глаза выдается. И в весьма ограниченном количестве, кстати. Вы что же думаете, Игнатюку нас единственная раковая больная? А? Почему это я должен продолжать делать инъекции ей бесплатно, да еще при том, что эффекта особого и нет?
Доктор распалился и закончил фразу уже довольно зло. Я продолжал молчать. Петраков хлопнул ладонью по столу.
– Короче, так. С сегодняшнего дня – никакой «халявы». Если желаете продолжить колоть авастин или класть на операцию – обращайтесь в хозрасчетную часть. Любой каприз за ваши деньги. Но я бы вам советовал…
Петраков немного задумался и продолжил голосом потише:
– Я бы вам советовал не тратить денег зря. Не спешите возмущаться, лучше подумайте хорошенько. Я не первый день в онкологии и могу определить безнадежный случай… Ваш как раз из таких. Вы уже и так сделали все возможное, заявляю вам с полной ответственностью. Можете успокоить свою совесть, никто другой не…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
