дверь превращается в консервную банку, которую вскрывают снаружи.
Когда в небольшую дыру просунулась клыкастая, чёрная морда, глаза которой были слишком кровожадными, я не удержался и расхохотался. Но это была лишь первая реакция… затем пришло осознание.
Мне опять придётся заказывать новую дверь. Да сколько уже можно⁈
Кактус, который ввалился в дверной проём, как только я открыл дверь, был самим эталоном спокойствия. Как будто только что ничего не произошло и он вообще не при делах.
Кот спокойно тёрся о мои ноги и, не говоря ни слова, пошёл в сторону кухни, деловито размахивая хвостом, к которому прицепились колючки.
Скорее всего… я не чувствовал вины на себе за то, что вовремя не спохватился его забрать с дачи покойного. К тому же если бы я это сделал, было бы очень много вопросов со стороны общества инквизиторов. И… на моё благо, кот это понимал.
Точнее, воспринимал это как должное, с лёгкой изюминкой недовольства. Поэтому, когда он начал скрести когтями по холодильнику, я пулей забежал на кухню и достал оттуда большую банку говяжьей тушёнки. Опасаясь, что сейчас и холодильник придётся менять. Я пока зарабатываю не так много, чтобы не переживать по этому поводу.
— Знаешь, Ярослав… — Кактус раскусил банку напополам, отчего содержимое вылилось на пол, но подобное его не смущало. — Есть такая присказка, мол, друг в беде не бросит. Слышал о таком?
— Ну… — протянул я, включая чайник.
— И лишнего не спросит. Да?
Я от души улыбнулся. Его недовольство тем, что я его оставил, было каким-то… детским, что ли. Он вроде бы и не обижался, и вроде бы хотел какую-то награду за своё спокойствие.
— Вот что значит настоящий, верный друг… — промурлыкал кот, впиваясь зубами в кусок тушёного мяса. Ему хватило двух укусов, чтобы от и без того, скудного содержимого банки ничего не осталось. — Я, как мудрый человек, понимаю, почему ты не удосужился забрать меня. Всё-таки общество там… это лишние подозрения.
В ответ я лишь улыбался и молчал, ожидая, что он придумает.
— Но ты ведь мог и вернуться за мной. На такси, например, тем более, что люди ушли оттуда почти сразу, как погрузили тела в гробовозку.
— Какую ещё гробовозку? — удивился я, поворачиваясь к дверному проёму.
Елена, вышедшая из ванной, кажется, взбодрилась. Но в разговор не лезла. Улыбалась, слушая нас, облокотившись плечом на дверной косяк.
— Мерседес, чёрный, — продолжил кот, как только вылизал линолеум. — На таких в девяностые возили авторитетов по кладбищам. Слыхал о таком?
Кивнул в ответ, а затем достал пару чашек, переспросив у Лены на всякий случай, сколько ей класть сахара.
— Две, Ярослав, — улыбнулась она, не сводя с меня глаз.
— Я что-то пропустил? — зеленоглазый поднял морду, вылизывая усы. — Какая-то у вас… романтическая обстановка.
Нашёл же, гад, за что зацепиться! Нет, подобной обстановки не было… правда, после поцелуя около моей раны, которая начала затягиваться как по волшебству, Лена прицелилась в мои губы. Но ничем более интересным это не закончилось. Лишь поцелуями, не больше. И то, эти эмоции были странными, словно я питался ею.
Она это тоже понимала, но, и как мне показалось, она испытывала что-то в этом же роде. В общем, всё было сложно и не так однозначно, как хотелось бы.
Вспоминая этот момент перед самым сном, я тут же выставил барьер, чтобы пушистый комок сарказма не услышал то, чего ему не стоило.
— Если ты считаешь меня своим другом, — продолжил он, — я бы хотел услышать объяснения с твоей стороны. Или даже просьбы о прощении.
— Знаешь, Кактус, — начал я, разливая кофе по чашкам, не оборачиваясь к коту. — Я не мог знать, что они уехали почти сразу. Если для тебя такой долгий путь домой был стрессом или чем-то тяжёлым, то извини. Но другого выхода у меня не было, сам понимаешь.
Этого оказалось достаточно. А в награду я получил кое-что любопытное… номер автомобиля. И не одного.
Общество инквизиторов прибыло на дачу Вадима в количестве шести машин. Четыре микроавтобуса той же марки, что и «гробовозка». Одна машина бизнес-класса, в которую села, если судить по описанию, та самая женщина с серыми глазами и очками с золотой оправой. Всего гостей было аж тридцать человек. И все они были одеты в одном стиле.
— Я тебе больше скажу… я знаю, кого к тебе приставят в институте. На твоё счастье, я многое подслушал, хотя часть их разговоров и была бесполезной. И ещё, у тебя теперь есть их символ.
Я повернулся, уставился на эту довольную собой, пушистую особу. И, видя, что он просто так ничего не скажет, нагнулся и начал начёсывать ему за ухом.
— Вот здесь… мр…мр… вот здесь…
* * *
Уже будучи в институте, я отправил Эдварду личным сообщением номера трёх машин, которые запомнил Кактус. Отправил имена двух членов этой группировки, а также примерно изобразил эмблему, которую запомнил кот.
В качестве шпиона его тушка была очень подходящей. Никто ведь в здравом уме не будет подозревать кота в шпионаже. А сам Кактус был достаточно умён, чтобы не демонстрировать того, что он подслушивает, а не просто уселся погреться на солнышке.
Что же касается эмблемы… она была несколько типичной, как казалось мне. Что-то под стать тамплиерам, воинам средневековья, которые, если верить интернету, существуют до сих пор. Высшее общество… ага, как же. В интернете чего только не пишут.
Щит и два скрещённых клинка на нём. Банально. Конечно, возможно, тут какую-то роль играли дополнительные детали, но это надо было уже более тщательно рассматривать этот знак.
А вот личность, которую должны были представить ко мне в институте, я знал. На удивление. Моя одногруппница, Василиса Селезнёва. Кареглазая шатенка с самым обычным лицом, боевым настроем и…
— Лучшая ракетка института… — пробурчал себе под нос, не отнимаясь от конспекта.
Было немного любопытно, какими способами общество набирает себе шпионов и людей. А уж тем более, почему именно она⁈ Нет, конечно, девушек с таким именем и фамилией было навалом, но я не ошибся.
Её взгляд был прикован ко мне, как только я вошёл в стены учебного заведения. И не заметить это было невозможно, тем более что раньше эта девушка вообще не обращала на меня внимания. А также она шла за мной след в след до самой аудитории, выдерживая расстояние в пять-шесть
