стен Бурдока. — Здесь стоят люди Аркана!
— Смерть им! — было многоголосым ответом.
Навстречу толпе полетели сучковатые бревна с набитыми в них гвоздями, огромные камни и редкие стрелы. Потеряв несколько десятков человек убитыми и ранеными, погромщики как будто протрезвели от кровавого безумия, однако — Белые Братья выступили вперед, и затянули одно из будоражащих душу оптиматских песнопений… И тут же раздались новые команды от зачинщиков из дворян, и воинов в коричневом. Не прошло и четверти часа — и вот кто-то нашел длинное бревно, которое можно использовать в качестве тарана, другие — нагрузили возы всяким скарбом из ближайших домов, сооружая некий эрзац осадной башни, а третьи — волокли лестницы…
— Давай, давай! — подбадривали себя криками погромщики, подбираясь к Бурдоку.
— Хоп! — раздалась короткая команда и навстречу самодельным осадным приспособлениям полетели склянки с горючей смесью…
Взметнулось вверх жаркое пламя, многоголосый вопль боли вознесся к небесам, а потом ворота Бурдока открылись — и навстречу толпе выплеснулся трехсотенный отряд тяжеловооруженных, одоспешенных ортодоксов, которые набросились на ошеломленных оптиматов, и резали их, и били мечами и копьями, обратив в бегство и преследуя, и погружая клинки в каждого раненого и оступившегося.
— Дети Бога! — гремел голос брата Мартелла. — Не выказывайте им милосердия, потому что вы не получите его взамен! Ныне — телами их овладел дьявол, и отправляя несчастных на небесный суд вы делаете Божью работу и освобождаете их души!
Телами убитых были усеяны три квартала в окрестностях резиденции Арканов, и ортодоксы, сделав свое дело, вернулись за стены — ждать своего господина.
— Мы не должны были отпускать его одного, — сказал какой-то седобородый воин.
— Я верю нашему герцогу так же сильно, как и нашему Богу, — откликнулся молодой, румяный дружинник, один из тех, что бегал с Буревестником в одном строю по окрестностям Цитадели. — Он придет, этой ночью…
— Какая ирония, — откликнулся старший. — Сегодня — ночь святого Фарадея, покровителя фонарщиков и алхимиков… Дома, в Аскероне, сейчас зажигают свечи и молятся, в храмах идет торжественная служба…
— А мы — поджигаем людей и делаем Божью работу, — ухмыльнулся Шарль — один из самых доверенных людей герцога, его верный сержант и телохранитель. — Попомните мои слова — с минуты на минуту явится монсеньор, и мы зальем кровью не только эти три квартала, но и всю трижды проклятую Кесарию!
* * *
Дробный стук копыт и дикий крик ортодоксы услыхали ближе к полуночи. Всадник в пурпурной котте, с непокрытой головой и факелом в руке скакал по улицам и кричал:
— Измена! Измена! Эльфы! Эльфы убили первосвященников Синедриона! Десять иерархов убиты! Выборы сорваны! Император не избран! Нелюди заодно с еретиками!
Сохранившие рассудок и не поддавшиеся безумию кесарийцы выглядывали из окон, испуганно осеняли себя знаками крыльев Феникса — как будто эта новость могла перекрыть все творившиеся этой ночью ужасы. Ортодоксы же в Бурдоке только скалились и плевали со стен.
— Пусть хоть сожрут друг друга… А Император… Жаль, конечно, что не видать в этом году Империи, но нам бы нынче герцога дождаться да в Деспотию вернуться…
Их мечты сбылись ровно наполовину: спустя полчаса к крохотной калитке, с противоположной воротам стороны, подошли четыре мужчины, которые несли пятого на плаще.
— Откройте, во имя Огня, Света и вечной жизни… — раздался требовательный стук.
— Монсеньеор! — Шарль перегнулся со стены и, узнав Аркана, мигом скомандовал: — Десяток воинов к воротам, еще два — сюда, на усиление! Разберите баррикаду, снимите засовы!
Изначально предполагалось, что Буревестник и агенты Гавора Коробейника заберуться на стены при помощи веревочной лестницы, но раненый, которого они внесли во внутренний двор Бурдока, спутал все карты — пришлось нарушить целостность периметра.
Явление герцога встретили с воодушевлением: крики «Виват Аркан!» слышали, наверное, и на другой стороне Рубона Великого. Воины окружили своего сеньора, гомонили, улыбались, благодарили Творца за то, что он сохранил их герцога. Их Аркана!
— Император теперь — Антуан дю Массакр, — проговорил Буревестник, когда страсти улеглись. — Но всем плевать. Рыцари Запада прорвались из города прочь… Город горит — везде убивают популяров и ортодоксов, кто не успел укрыться за баррикадами на Ремесленной стороне. Вы видели людей в коричневых гамбезонах? Это — ландскнехты дю Ритера… Они, и сброд Ромула Беллами, убивают еще и эльфов, и гномов, и, кажется, вот-вот пойдут на штурм Гетто…
— А это кто? — спросил удивленный Оливьер, склонившись над раненым. — Дю Валье? Какого хрена?
Аркан потер лицо ладонями и сказал:
— Зови брата Мартелла. Я перевязал Эдгара в ялике, но было темно, и ему нужна профессиональная помощь.
— Что мы будем делать, монсеньор? — спросил Шарль. — Действуем как задумали? Или теперь все меняется?
— Ничего не меняется, маэстру! Мы забираем все, что сможем унести, остальное — сжигаем. И прорываемся к конюшням. Нам предстоит долгий путь по мостам Кесарии к Ремесленной стороне. Там — наши единоверцы, и до рассвета мы должны объединиться с ними, слышите? Спасем тех, кто хочет быть спасенными, а остальные безумцы пусть отправляются в ад! С нами Бог! — поднял вверх кулак Буревестник.
— С нами Бог, а мы — с герцогом! — откликнулись воины и в следующие мгновения Бурдок уже напоминал растревоженный муравейник: ортодоксы готовились к вылазке.
* * *
меня, как всегда, интересует вопрос кинематографичности. как с подробностями, есть ли в голове картинка?
но в любом случае я буду писать, пока не допишу этот том до конца. аминь)
XIII МАЛО ИЗБРАННЫХ
правки ночью или утром
Жирный дым поднимался в покрытое темными тучами небо Кесарии. На улицах и площадях лежали трупы. Скверы и парки были покрыты гниющими останками растений и странных чудищ, разграбленные дома нелюдей и приверженцев неоптиматских конфессий зияли выбитыми окнами, домашний скарб, признанный погромщиками бесполезным, устилал тротуары и громоздился на ступенях крылечек и в проемах выбитых дверей. Тут и там можно было видеть пьяные компании бродяг и нищих, роющихся в хламе. Этим было плевать на Ночь Святого Фарадея — они просто пришли поживиться, как крысы или стревятники, которых на городских улицах теперь тоже водилось в достатке…
Представители городского дна порскнули в стороны, когда увидели большой отряд, почти войско, состоящее из мрачных всадников под черными знаменами, которые на рысях пересекали тонущую в хаосе Торговую сторону.
— В Кесарии проживало сорок
