расстарается и покажет всё своё умение во всей красе. Лида, последние годы проживающая одна, никогда раньше столько не ела, а неумеющая готовить Наташка тем более. Но тут, как говорится, Остапов понесло. Этому ещё сильно способствовали ассортимент и более-менее человеческие цены продмага «Али-Баба», а также желание Наташки ни в чём себе не отказывать хотя бы в отпуске. Уж если удалось сэкономить на перелёте и проживании, то почему не устроить себе «всё включено» по самому высшему разряду?
Опять же неподалёку, чуть дальше по шоссе от Зябликов Бабаич посоветовал подругам рыбную ферму, где можно приобрести свежую форель, которая прекрасно жарилась на гриле, и форелевую же икру в банках. Эта икра прекрасно намазывалась на булку со сливочным маслом и поедалась практически круглосуточно. Часть форели Лида засолила по собственному рецепту, правда, для того чтобы подготовить рыбину к засолке ей пришлось побегать за этой скользкой тварью по всей кухне к великой радости Смурфа. В этот момент Лида, конечно, с тоской вспоминала прекрасно разделанный и готовый к засолке финский лосось из гипермаркета приграничной Иматры. Однако, несмотря на свою изворотливость, малосольная форель Лиде безусловно удалась и тоже прекрасно уминалась всё с той же булочкой и сливочным маслицем.
«Как вам такое финские бюрократы»? – мысленно злорадствовала Лида, отправляя в рот очередной бутерброд, получалось практически «назло надменному соседу».
К тому моменту по Питеру уже поползли стойкие слухи, что финской визы большинству населения не видать, как своих ушей, даже тем не видать, кто уже вклинился в очередь на приём в визовый центр. Разумеется, вместе с визой не видать и финского лосося, и пармезана, и прочих полезных вещей из приграничных Иматры и Лаппеенранты, не говоря уже о лекарствах, которые можно было там приобрести по русским рецептам. Мол, Европа решила к себе вовсе не пускать челноков, туристов и прочую публику из России. Действительно, нечего им наслаждаться благами цивилизации, пусть сидят у себя под кустом. Раньше Советский Союз отгораживался от европейских соблазнов, стены строил, и весь мир радовался, когда эти стены ломали, нынче не тот коленкор, забор выстраивается снаружи, и особенно в этом строительстве усердствуют те из бывших соотечественников, кто уже благополучно прорвался в закордонье. Их тоже можно понять, они-то в своё время за колбасой кинулись, а нынче из России бегут всё больше люди умные, образованные, вон, одних программистов и не сосчитать, это ж какая конкуренция! Челноки же, хоть и не бегут следом за программистами, но тоже своим мельтешением и параллельным импортом негативно влияют на санкции и антисанкции, везут разную запрещёнку, лекарства и прочую дребедень, которой в Европе может и самим не хватить. Нечего российским пенсионерам жировать, раз они поддерживают это вот всё. И тем, которые не поддерживают, тоже нечего, пусть лопухами с боярышником как-нибудь обходятся, вон, сколько кругом подорожника и прочей мать-и-мачехи, растуды её в качель! Ну что ж, очень гуманно, тут не поспоришь! А кроме того, разные эмбарго и аресты кровопийского имущества производить уж больно муторно, чего проще, закрыл границу и сразу молодец.
Финские бюрократы явно с высокой колокольни наплевали на злорадство некоторых представителей народа-богоносца в лице Лиды и Наташки, а вот бутерброды зато стали откладываться у этих представителей на боках и прочих местах, отложения в которых никак не красят женщину. Особенно они не красят женщину среднего возраста, того самого переходного из Лидочки в Лидию Андреевну.
В борьбе с отложениями Лида старалась больше плавать, благо погода позволяла купаться ежедневно, но Наташка ещё настаивала и на утренних пробежках.
– Если мы не можем повлиять на политическую ситуацию с целью прекратить творящийся беспредел, будем влиять на здоровье и фигуру, – объявила Наташка. – Нам с тобой надо всё это безобразие пережить и дожить до светлого будущего, а там ещё иметь силы, чтобы насладиться открывшимися перспективами и как следует посмаковать.
Лида с этим не спорила. Она просто уже хотела скорее попасть в это светлое будущее и приступить к смакованию. И раз Наташка считает, что за будущее непременно надо бороться хотя бы с самим собою, то ладно, так и быть, Лида будет бегать по Зябликам с языком на плече.
Видимо Наташка что-то такое знала про формулу успеха, потому что, выкатившись для забега в первый раз во всём обтягивающем и спортивном, Лида с Наташкой обнаружили, что публика в Зябликах тоже не брезгует этим занятием. Вряд ли, конечно, представители переформатированного среднего класса так уж стремились попасть в светлое будущее, у них и настоящее-то неплохо организовалось, хотя если сравнить их настоящее лет этак пять назад и нынешнее, то сравнение явно не в пользу нынешнего настоящего.
Лида задумалась, как правильно назвать этих людей, гонцы за будущим или беженцы от настоящего. Вот что значит совместное проживание в одном доме с филологом. Решила не заморачиваться и прозвать всех бегунами, потому как занятие бегом по кругу вряд ли можно считать осмысленным. Бегун, прыгун, поскакун и проч. На взгляд Лиды, занятьица так себе: ни уму, ни сердцу. Тем более что и результат более чем сомнительный. Вот как, спрашивается, это будущее приблизится, если ты по кругу бегаешь? По кругу обычно получается «караул устал» и опять всё по новой.
Несколько раз им попадались навстречу такие же вот бегуны обоих полов. Все они выглядели хмуро, сосредоточенно и неприступно, из ушей у большинства из них торчали провода или наушники типа серёжек. Наверное, они слушали музыку или очередного краснобая и баламута, ну хоть какая-то польза от данного времяпрепровождения. Однако при виде Наташки у бегунов мужского пола вся их сосредоточенность куда-то внезапно исчезала и во взоре вдруг мелькало нечто, что Лида не успевала рассмотреть, так как они проносились мимо со значительной скоростью.
– Видела, как ваши зябликовские на твои ноги реагируют? – сказала Наташка.
– Я видела, как они реагируют на твои совсем не ноги. Они у тебя при беге ходуном ходят.
– Тоже тренируются. – Наташка ухмыльнулась и одобрительно похлопала свои прелести.
Наташка считала, что нагрузку необходимо увеличивать, и преодолевать себя, поэтому после первого круга по Зябликам, она решила, зайти на второй, но Лида не согласилась и сказала, что с неё хватит.
– Знаешь, думаю продолжительность жизни и здоровье никак не связаны со всеми вот этими ужимками и прыжками. Черепахи не носятся как оглашенные, но при этом живут по четыреста лет, – сказала она, решительно сворачивая к дому.
Лида и с одного-то круга упарилась, а уж как соскучилась, и говорить нечего. Тем более, что солнце уже начало припекать. Самое время сейчас
