Вообще, я считала, что овладела искусством мести. Как всегда бывало в школе, когда я собиралась кому-то из сверстниц испортить настроение, я начинала на себя примерять разного рода ситуации и обкатывать собственные фобии. Так и сейчас, первым делом я вернулась на год назад, на ту злосчастную дорогу, где подрезала машиной Лёшки-Конекста машину, за рулём которой ехала Маринка. В результате подстроенной мною аварии девчонка на всю жизнь осталась инвалидом, и теперь уже наверняка не сможет водить ничего, кроме инвалидной коляски. Нет, у меня была мечта разбогатеть и вылечить её. Но в глубине души я понимала, что это всё утопия. Если бы такая возможность существовала, то её наверняка использовал отец, олигарх местного разлива. Так вот, первым делом я стала вспоминать, чего тогда больше всего боялась. Я не беру в расчёт разоблачения. Тогда Маринка из-за травмы головы не вспомнила, что послужило причиной аварии. И полиция, и родители сошлись во мнении, что девушка попросту не справилась с управлением. Более того, никто даже не узнал, что мы ехали наперегонки. Мальчишки, которые доверили нам своих железных коней, не самоубийцы и скрыли это от отцов, а я никому не рассказывала. Первые несколько ночей я даже спать не могла. Любой звук в ночи заставлял отрывать глаза и прислушиваться. Тогда я боялась полиции, того, что Маринка умрёт, боялась Бога, в которого вдруг поверила и стала переживать за душу, которой придётся, после такого греха, гореть в вечном огне. Что же может напугать Фару? – ломала я голову. – Может одеться цыганкой и подкараулить её у дома? – Мелькнула мысль. Я живо представила то, как Фара держит руку ладонью вверх, а я в обличии провидицы зловещим голосом пророчу:
– Грех за тобой, милая, бомжа ты убила невиновного и от этого теперь родится у тебя младенец с двумя головами…
– Что мне делать, чтобы этого не случилось? – вопрошала Фара слёзно.
«Покайся и в полицию иди», – подумала я сначала, но потом переиграла сцену и потребовала от Фары оттяпать топором руки своим подельникам.
Глава 24. План мести
Утро для меня началось в обед. Только тогда я открыла глаза во второй раз и почувствовала себя отдохнувшей.
Первым делом решила позвонить Юле.
Нет, я не собиралась говорить ей про Фару и посвящать в свои планы мести. Займусь ею сама. Тем более я была больше, чем уверена, стоит детективу только узнать адрес убийцы, как она тут же сообщит его в полицию. И не из-за злого умысла. Просто так положено. Для меня же Фара, это способ стать чуточку круче.
– Добрый день! – поприветствовала я Юлю, едва она ответила.
– Ты куда пропала? – спросила она с тревогой в голосе.
– Никуда. – Я пожала плечами, разглядывая себя в зеркало. – Живу теперь далеко…
– Тебе необходимо проехать в полицию, чтобы составить фоторобот, – ошарашила она.
– Чей? – зачем-то спросила я.
– Той девочки и парней, которые приходили к Бармалею, – сказала она, само собой разумеющееся.
Я растерялась. Только сейчас до меня дошло, что продолжая валять дурака, я укрываю преступников. Как же быть?
– А когда надо туда подъехать? – поинтересовалась я, больше для того, чтобы заполнить паузу.
– Сегодня суббота, – стала размышлять вслух Юля, – наверное, теперь только в понедельник.
– А разве в полиции бывают выходные? – усомнилась я.
– Нет, конечно. – Она рассмеялась в трубку. – Но у тех, кто занимается фотороботами, они точно есть.
– Почему тогда не они меня вызывают, а ты? – спохватилась я.
– Это моя инициатива, – обрадовала Юля.
– Понятно, – проговорила я, и приняла решение выполнить её условие. Тем более всё равно до понедельника ещё гора времени, и я успею изничтожить Фару.
– Почему молчишь? – спросила Юля.
– В понедельник буду, – заверила я её.
– Что-то голос мне твой не нравится, – неожиданно насторожилась сыщица. – А ну признавайся, что задумала?
– Ничего! Что я могу задумать? – заторопилась я. Но в этот раз получилось ещё фальшивее, и я соврала: – Просто не одна я сейчас.
Такой ответ действовал безотказно. По себе знала, человеку становилось неудобно продолжать разговор. Ему вдруг приходит в голову, что с ним говорят из постели.
Приведение себя в порядок в этот раз заключалось в том, что мне пришлось на практике применить знания и умения, полученные в школе мадам Рольгейзер. Благо, что нашёлся парик, напрочь меняющий меня, и у дверей Фары я уже оказалась в обличии жгучей брюнетки с двумя родинками над уголком губы. По моему мнению, они должны были размазать любые сходства с внешностью девушки, которую Фара запомнила, возвращаясь от Бармалея. Помимо этого и косметики, половину моего лица закрывали очки, с дымчатыми стёклами. В руках я держала сумку, забитую газетами, поверх которых лежали комплекты недорогого постельного белья, купленного в супермаркете. По дороге, я заскочила на почту и прихватила бланки заказных писем, на одном из которых неразборчиво написала адрес, который при прочтении походил на адрес квартиры Фары. Если злодейка дома, я суну ей под нос квитанцию и поинтересуюсь, здесь или нет проживает гражданка Иванова. Естественно, она ответит, что не знает такой, и скажет, что является хозяйкой квартиры и фамилия у неё Фарасова. Тогда я извинюсь и уйду. А если мне никто не откроет, тогда я воспользуюсь ключами, но перед этим наведу о хозяйке справки.
Я надавила на кнопку звона и стала ждать. Мне не было страшно. И не только потому, что не первый раз рисковала. Занятия у Рольгейзер тоже пошли мне на пользу. Время шло, а двери никто не отрывал. Я позвонила ещё раз. Фара была вчера в изрядном подпитии, и поэтому могла просто не слышать звонка. Но и на этот раз к дверям никто не подошёл. Тогда я позвонила соседям. Здесь всё наоборот. Двери тут же открылись, словно за ними того и ждали.
– Вы к кому? – спросила старушка.
– Гав! – раздалось из глубины её квартиры.
Судя по голосу, собака была не маленькая, и я поёжилась.
– Теперь понятно, почему не боитесь открывать двери, – сказала я, и, мало надеясь на удачу, сходу спросила: – Вы не знаете, где ваши соседи?
– А вы, простите, кто?
– Курьер, – соврала я и показала сумку. – Фарасова Соня сделала вчера заказ.
– Сонька?! – переспросила старушка. – Так она днём на работе!
– И что, никто больше не может его принять? – спросила я расстроенно.
– Она одна живёт, – подтвердила старушка.
– А когда я могу её застать дома? – с этими словами я снова показала женщине сумку и бланк. – Тут её доставка.
– От кого? – допытывалась старушка.
Я начала злиться и поинтересовалась:
– А вам это что-то даст?
– Да нет. – Старушка пожала плечами. – Ей часто что-то приносят. Модно это сейчас стало. Сонька даже пиццу домой заказывает, и эти, как их, – она щёлкнула пальцами, силясь вспомнить, – японские, из дохлой рыбы…
– Роллы, – подсказала я.
– Точно! – обрадовалась старушка.
– Так, когда я могу её застать дома? – повторила я свой вопрос и попыталась подсказать: – Может быть, в выходные? Завтра суббота.
– Нет! – Старушка замахала руками. – Сонька работает по скользящему графику. Я точно знаю, что будет не раньше понедельника. А так, приходите после шести вечера.
– Вы с ней так близки? – восхитилась я. – Сейчас это редкость.
– Так мать её наказывает присматривать, – стала рассказывать старушка. – Я ей иногда и блинчики пеку.
– А мама её где? – заволновалась я. – Может, я с ней свяжусь?
– Ой, нет, что вы! – воскликнула она. – Квартиру вот дочке оставила, а сама в Ярославль перебралась…
Всё складывалось удачно.
Переговорив со старушкой, я спустилась на этаж ниже, немного постояла и вернулась на площадку. Быстро достала ключи, открыла двери и вошла внутрь. Окунувшись в запахи чужой квартиры, ощутила тревогу. Пахло косметикой, шампунем, кислой капустой и обувью… В двух комнатах царили идеальная чистота, и был порядок. С этим никак не вязался образ Фары, лежавшей в ванне у Гарика.
