class="p1">— Как бы то ни было, — сказал Гриффин, когда Робин вышел. — Как ты смотришь на то, чтобы украсть для нас?
— Украсть? — Они снова шли в абсурдном темпе. — Ты имеешь в виду из Вавилона?
— Очевидно, да. Не отставай.
— Но зачем я вам нужен?
— Потому что ты часть института, а мы нет. Твоя кровь в башне, а значит, есть двери, которые ты можешь открыть, а мы нет.
— Но зачем... — Язык Робин продолжал спотыкаться о поток вопросов. — Зачем? Что вы делаете с тем, что крадете?
— То, что я тебе говорил. Мы перераспределяем его. Мы — Робин Гуд. Ха, ха. Робин. Нет? Хорошо. Мы отправляем слитки и материалы для обработки серебра по всему миру людям, которые в них нуждаются — людям, у которых нет роскоши быть богатыми и британцами. Таким, как твоя мать. Видишь ли, Вавилон — ослепительное место, но оно ослепительно только потому, что продает свои пары серебряных слитков очень ограниченному кругу покупателей. — Гриффин оглянулся через плечо. Вокруг них не было никого, кроме прачки, тащившей корзину на другой конец улицы, но он все равно ускорил шаг. — Так ты в деле?
— Я... я не знаю. — Робин моргнул. — Я не могу просто... Я имею в виду, у меня все еще так много вопросов.
Гриффин пожал плечами.
— Так что спрашивай все, что хочешь. Продолжай.
— Я... все в порядке. — Робин попытался упорядочить свою путаницу в последовательный порядок. — Кто вы?
— Гриффин Ловелл.
— Нет, группа, которую ты...
— Общество Гермеса, — быстро сказал Гриффин. — Просто Гермес, если хочешь.
— Общество Гермеса. — Робин перевернул это имя в своем рту. — Зачем...
— Это шутка. Серебро и ртуть, Меркурий и Гермес, Гермес и герменевтика. Я не знаю, кто это придумал.
— И вы — подпольное общество? Никто о вас не знает?
— Конечно, Вавилон знает. У нас были... ну, это было довольно часто, скажем так, туда-сюда. Но они знают не так много, и уж точно не так много, как им хотелось бы. Мы очень хорошо умеем оставаться в тени.
Не так уж хорошо, подумал Робин, вспоминая проклятия в темноте, серебро, рассыпанное по булыжникам. Вместо этого он спросил:
— Сколько вас?
— Не могу сказать.
— У вас есть штаб?
— Да.
— Ты покажешь мне, где он находится?
Гриффин рассмеялся.
— Абсолютно нет.
— Но — вас же больше, несомненно? — упорствовал Робин. — Вы могли бы хотя бы представить меня...
— Не могу, и не буду, — сказал Гриффин. — Мы едва знакомы, брат. Насколько я знаю, ты можешь сбежать к Плэйферу, как только мы расстанемся.
— Но тогда как... — Робин вскинул руки в разочаровании. — Я имею в виду, ты ничего мне не даешь, а просишь все.
— Да, брат, именно так и работают тайные общества с любой степенью компетентности. Я не знаю, что ты за человек, и я был бы дураком, если бы рассказал тебе больше.
— Ты понимаешь, почему это очень осложняет мою жизнь? — Робин подумал, что Гриффин отмахивается от вполне разумных опасений. — Я тоже ничего о тебе не знаю. Ты можешь лгать, ты можешь пытаться подставить меня...
— Если бы это было правдой, тебя бы уже отправили вниз. Так что это исключено. Как ты думаешь, о чем мы лжем?
— Может быть, вы используете серебро вовсе не для помощи другим людям, — сказал Робин. — Может быть, Общество Гермеса — это большое мошенничество, может быть, вы перепродаете то, что украли, чтобы разбогатеть...
— Разве я выгляжу так, будто разбогател?
Робин окинул взглядом тощую, недокормленную фигуру Гриффина, его потрепанное черное пальто и неухоженные волосы. Нет — он должен был признать, что Общество Гермеса не похоже на схему личной наживы. Возможно, Гриффин использовал украденное серебро для каких-то других тайных целей, но личная выгода не казалась одной из них.
— Я знаю, что это много и сразу, — сказал Гриффин. — Но ты просто должен довериться мне. Другого пути нет.
— Я этого хочу. Я имею в виду — я просто — это так много. — Робин покачал головой. — Я только что прибыл сюда, я только что впервые увидел Вавилон, и я не знаю ни тебя, ни это место достаточно хорошо, чтобы иметь хоть малейшее представление о том, что происходит...
— Тогда зачем ты это сделал? — спросил Гриффин.
— Я — что?
— Прошлой ночью. — Гриффин бросил на него косой взгляд. — Ты помог нам, без вопросов. Ты даже не колебался. Почему?
— Я не знаю, — честно ответил Робин.
Он спрашивал себя об этом тысячу раз. Почему он активировал этот стержень? Дело было не только в том, что вся ситуация — полуночный час, сияние луны — была настолько похожа на сон, что правила и последствия, казалось, исчезли, и не в том, что вид его двойника заставил его усомниться в реальности. Он чувствовал какое-то более глубокое принуждение, которое не мог объяснить.
— Это просто казалось правильным.
— Ты что, не понимал, что помогаешь банде воров?
— Я знал, что вы воры, — сказал Робин. — Я просто... Я не думал, что вы делаете что-то плохое.
— Я бы доверился твоему инстинкту в этом вопросе, — сказал Гриффин. — Доверься мне. Поверь, что мы поступаем правильно.
— И что же правильно? — спросил Робин. — С твоей точки зрения? Для чего все это?
Гриффин улыбнулся. Это была необычная, снисходительная улыбка, маска веселья, которая не достигала его глаз.
— Теперь ты задаешь правильные вопросы.
Они вернулись на Банбери Роуд. Перед ними пышно вырисовывались университетские парки, и Робин надеялась, что они свернут на юг, на Паркс-роуд — было уже поздно, и ночь была довольно холодной, — но Гриффин повел их на север, дальше от центра города.
— Ты знаешь, для чего используется большинство стержней в этой стране?
Робин сделал дикое предположение.
— Врачебные практики?
— Ха. Очаровательно. Нет, они используются для украшения гостиных. Именно так — будильники, которые звучат как настоящие петухи, лампы, которые гаснут и разгораются по голосовому требованию, шторы, которые меняют цвет в течение дня, и тому подобное. Потому что это весело, и потому что британский высший класс может себе это позволить, а все, что богатые британцы
