Он снова и снова чертил «схему преступления», напоминающую ромашку, сердцевиной которой был Георгий Рудольфович Ватутин, а лепестками — люди, имеющие к нему хоть какое-то отношение. Подозрительные, по мнению Федина, «люди-лепестки» были жирно обведены красным маркером и от них шли многочисленные стрелочки, заканчивающиеся многочисленными вопросами. Если в показаниях «людей-лепестков» Федин не находил исчерпывающих ответов на поставленные вопросы, то он ставил напротив вопроса восклицательный знак и подчеркивал его. Такими восклицательными знаками пестрела вся «схема преступления».
В главные «подозреваемые» по делу попали несколько человек: секретарша Анастасия — молодая высоченная красотка, скрывающая, с кем она провела новогодние каникулы и зачем заезжала перед своим отъездом на улицу Бутлерова; личный водитель Ватутина Иван, многое видевший и о многом догадывающийся, но по каким-то причинам не желающий откровенничать; личный телохранитель Ватутина — Тайнинцев Никита Кириллович (по прозвищу Танк), уволившийся с работы сразу же после «новогодних каникул» и уехавший из города в неизвестном направлении; дочь Ватутина Властелина, не желающая отвечать на вопросы об украденных деньгах из сейфа отца. К тому же серьезные подозрения у Федина вызывали «бизнесмены», купившие транспортную фирму Ватутина — уж очень маленькую сумму заплатили они за доходную процветающую фирму.
В общем, каждый опрашиваемый что-то утаивал, скрывал от Федина, чем настраивал его против себя и заставлял докапываться до истины. Все эти «копания» отнимали уйму времени, и Федину приходилось работать до поздней ночи.
Когда он возвращался домой, его крошечная дочка Маша и ее няня Катерина видели уже десятый сон, а когда просыпался, то спешил на работу — в общем, никакой личной жизни у Федина не было… Здесь Федин немного лукавил — совсем уж личная, ночная личная жизнь у него все-таки была: да няня спала, но всегда просыпалась, когда он приходил; Катерина кормила его ужином, садясь напротив и глядя на него с любовью огромными черными глазами, потом она мыла посуду и ложилась к нему в кровать… об этом теща не знала, но кое о чем догадывалась и обижалась и ревновала за свою дочь и всеми силами противилась этой связи, желая устроить личную жизнь зятя по своему усмотрению).
Да, ему давно уже пора было «разбираться со своими женщинами» — Машка уже начала говорить и называла Катерину «мамой», чем вызывала огромное недовольство тещи: Наталья Григорьевна не желала видеть «няньку» заменой своей дочери — только не она!
— Костя, прими меры! — требовала она от зятя, приезжая к нему домой. — Поставь на место эту иногороднюю…
— У меня к Катерине нет никаких претензий: она хорошо справляется со своими обязанностями.
— Знаю я, эти обязанности, — двусмысленно ухмылялась теща, намекая на то, что Катерина, даже не смотря на свои почти сорок лет, была очень привлекательная женщина. — Пожилая женщина, а туда же! Смотри, Костя, окрутит тебя эта «бесприданница» — света белого невзвидишь!
— Что вы такое говорите, Наталья Григорьевна, — вяло протестовал Федин.
— Знаю, что говорю! Не уж то я не вижу, какими голодными глазами ты на нее смотришь? Все я вижу, только не пара она тебе! Ты меня послушай! Не па-ра! Во-первых, она тебя старше.
— На пять лет.
— А хоть бы и на пять — жена должна быть младше мужа, тогда и слушаться будет. А во-вторых, нищая она! Толи дело Кирочка Чичерина: молодая, богатая и Машеньку любит — вон как о ней заботится: и подарки каждый месяц, и золота надарила, и няньку твою оплачивает, и ко врачам девочку возит. Это ничего, что у нее свои две дочки — маленькие они всегда любимее старших.
— Кира замуж за меня не пойдет, — как мог, отбрыкивался Федин. — У нее свои дела: после продажи конюшни она в Москве редко бывает — у нее то сборы какие-то, то тренировки, то соревнования, еще тренерская работа.
— А ты добейся! — напирала теща. — Мужик ты или кто?
— Да есть у нее жених!
— Жених — это еще не муж! — отрезала теща. — Ты ей подарочек купи да подари — женщины подарки любят! Колечко там какое, подороже!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ей мое колечко без надобности — ей жених на помолвку коня подарил!
— Коня? Это лошадь, что ли?
— Ну да! Огромного, черного! Вот на нем Кира новогодние соревнования какие-то выиграла и стала «мастером спорта». Она от своего жениха уж точно не откажется — скоро у них свадьба! Так что вы, Наталья Григорьевна, сватать меня за Киру прекращайте — у нее своя свадьба, у нас своя!
Федин переводил разговор на другое, находил неотложные дела, сбегал на работу, но разговор о его женитьбе на «Кирочке Чичериной — умнице и красавице» снова и снова возникал в его доме. И Федин, наконец, решил, что с него хватит — вот закончит это дело и займется своей личной жизнью!
Но частное дело никак не заканчивалось — открывались все новые и новые факты, появлялись новые версии, требующие проверки — вот, например, «РусКэпиталБанк». Проверка банка заняла не один день — Федин оказался «должником» сразу у трех хакеров: одному хакеру не под силу было незаметно «взломать» банковскую охранную систему и получить нужную информацию (ведь расследование велось частное!) — и что в результате? В результате пустышка: деньги с общих счетов Ватутиных никуда не переводились — их просто сняли и все! Легко Властелине говорить: «Найдите деньги!» — попробуй, проследи путь наличных денег!
33
Танк объявился неожиданно — она звонила ему, искала, караулила у подъезда, а он вынырнул из темноты прямо перед носом Властелины.
— Соседи сказали, что ты меня искала. Зачем? — тихо спросил он, вновь отступая в темноту из освященного фонарем круга.
— Искала, — кивнула головой девушка, совсем не радуясь неожиданной встречи — столько всего произошло после их последней встречи, что чувства ее притупились и прежнего, радостного возбуждения не вызывали.
— Отойдем, — предложил бывший телохранитель Ватутина и, не оглядываясь, направился в сторону сигаретной палатки — уверенный, что она обязательно пойдет за ним, куда она денется.
Властелина понуро потащилась следом, думая о том, что еще неделю назад она до смерти хотела его видеть! — стояла у палатки и покорно ждала, пока ее «бывший парень» покупал сигареты.
— Так чего тебе надо было? — закуривая, недовольно поинтересовался высокий плечистый парень.
— Мама умерла, — безрадостно сообщила Властелина и сжала кулаки, чтобы не расплакаться — ей стало ужасно жалко себя.
— Знаю, на фирме только об этом и говорят. Дура твоя мать! — выругался Тайнинцев, совершенно не считаясь с чувствами девушки. — Всегда была дурой — дурой и померла!
— Это не тебе судить! — неожиданно обозлилась Властелина за мать. — Она, по крайней мере, никого не убивала!
— Что ты этим хочешь сказать? — ощетинился Тайнинцев, надвигаясь на девушку.
— Сам знаешь! — Властелина толкнула его в грудь и пошатнулась — вряд ли так просто можно оттолкнуто ручкой надвигающуюся на тебя массу в сто с лишним килограмм.
— Ладно, не будем ссориться, — неожиданно сменил парень гнев на милость и отодвинулся от девушки. — Так зачем ты меня искала?
— Хотела предупредить, что один полковник нанял частного сыщика, чтобы найти наши деньги, украденные отцом.
— Что за полковник? — равнодушно поинтересовался Танк и внутренне напрягся — копание в этом деле его явно взволновало.
Властелина смотрела себе под ноги и напряжение в лице телохранителя не заметила — хотя, если бы она смотрела ему прямо в лицо, то кроме квадратного, увесистого подбородка и темных холодных глаз вряд ли что-нибудь разглядела бы — влюбленным женщинам свойственно не замечать недостатки любимых.
Девушка вздохнула — разговаривать об этом ей не хотелось.
— Полковник этот знакомый одной женщины, которая видела аварию, в которой погиб отец. Она приходила к нам на улицу Бутлерова и говорила с матерью.
Брови Тайнинцева нахмурились — откуда взялась эта свидетельница?
— Что за женщина? — все также равнодушно спросил он и прикурил новую сигарету. — И что она могла видеть?
