а когда нахожу, оказывается, что она – о радость! – была совсем рядом. Я притормаживаю и подхожу к ней.
– О, вот и ты, – увидев меня, она оживляется.
– Мне надо свалить отсюда, – мрачно заявляю я.
Кит ставит на стойку бара пустой бокал.
– Я только разыщу девочек.
Она с такой радостной готовностью тянется за сумкой, что мне даже жалко ее разочаровывать.
– Вообще-то, я имела в виду Питтсбург. Ближайший авиарейс на Лос-Анджелес завтра утром, и мне необходимо на него попасть.
В зале слышатся взрывы смеха. Я ощущаю резкий запах сигарного дыма. Кит замирает, будто окаменев.
– Ты уезжаешь?
– Работа. Дела зовут.
– Н-но ты же только что прилетела!
– Ну, не только что, вообще-то. Я здесь уже три дня.
Лицо у Кит напряженное.
– Боже мой. Три дня. Ну конечно. Прости, что я отняла слишком много твоего драгоценного времени.
– Кит, извини, но…
– …Да подумаешь! Моего мужа убили, у детей стресс, меня могут посадить – но нет! Три дня вести пустые разговоры ни о чем и почти все время прятаться в своем любимом отеле – по-твоему, это нормальная помощь и поддержка.
– Да не пряталась я в гостинице!
Кит безнадежно машет рукой.
– Все равно, Уилла. Ты – это ты. Как всегда.
– Кит…
Она отворачивается, притворяясь, что ее вдруг очень заинтересовал бейсбольный матч на телеэкране.
– И за что только ты меня так ненавидишь?
Я пячусь назад, отшатываюсь, как от пощечины.
– Я… я тебя не ненавижу!
– А выглядит именно так. Всегда ждешь не дождешься, когда можно сбежать отсюда. От меня.
– Это неправда. – Я начинаю рвать на мелкие клочки картонную подставку под пиво. – А сама-то ты? Как насчет того, чтобы навестить меня в Лос-Анджелесе?
Кит угрожающе щурит глаза.
– У меня, между прочим, тоже есть работа. И две дочери.
– И они могли бы приехать. – Я перемещаю вес тела на другую ногу. – Мы обе знали, что я здесь ненадолго.
Вокруг глаз у Кит я вдруг замечаю морщинки. И первые признаки старения вокруг рта. Просто поразительно – оказывается, все эти годы в моем воображении она оставалась старшеклассницей, очаровательной энергичной и юной девчонкой, с которой все наперебой хотели дружить. Мне кажется, что сестра хочет что-то добавить, но она лишь швыряет на стойку бара смятую салфетку и бежит прочь.
– Кит! – вскакиваю я и с криком несусь за ней. Следом за ней вбегаю в туалет, хотя она и захлопывает дверь у меня перед носом. Когда я все же вхожу, Кит успевает запереться в кабинке. Я стучусь к ней. – Кит! Перестань! Не злись!
Изнутри доносятся всхлипы.
– Оставь меня в покое.
– Я прошу прощения, мне стыдно… Понимаешь… я правда должна уехать. Но это совершенно не из-за тебя.
Дверь приоткрывается, чуть-чуть. Глаза у нее красные, щеки в пятнах – видно, что ей сегодня досталось.
– Ты хоть понимаешь, что у меня сейчас вообще никого нет рядом, опереться не на кого? Ты не слышала, о чем болтают люди? Хотя, может быть, ты и не слышала. Может, ты думаешь только о том, как бы поскорее отсюда смыться.
– Да нет, я слышала, просто… – смолкаю. Я-то надеялась, что Кит не заметила всех этих перешептываний.
– И от папы помощи никакой. Он по горло занят этой хакерской хренью. Да и девчонки – подразумевается, что я одна, именно я должна быть сильной, чтобы поддерживать их.
– Кит, я даже не…
Но она перебивает, ткнув в меня пальцем.
– Да ладно, я и так знаю, что мы никогда не были близки. Ясно же, у тебя в Калифорнии своя жизнь. А мою жизнь ты, наверное, про себя называешь… ну, я не знаю. Никчемной, наверное. Поверхностной. У меня жалкая, дурацкая работа. И муж, которого ты всегда недолюбливала.
– Так нечестно! Ничего такого я не думаю! – по крайней мере, не такими словами.
– Что же я, не понимаю – Питтсбург ничто по сравнению с Лос-Анджелесом. Даже толковой еды домой не закажешь. Все помешаны на спорте. Живи я где-нибудь, где тепло и интересно, тоже часы бы считала, чтобы вернуться. Но, блин, мы же как-никак сестры. И сейчас кроме тебя у меня вообще никого нет, Уилла.
Картонка, которую я начала рвать на куски еще в баре, падает на кафельный пол. У меня болит желудок – возможное следствие моего ночного перелета в Питтсбург. Мне никогда не приходило в голову, что Кит напрягает, что мы с ней не так уж близки. Я воображала, что она поглощена своими делами – семья, карьера, безоблачная жизнь успешной и блестящей девочки-мажорки – и плюет на наши отношения. Буду честна, я даже завидовала ей. Общительная и компанейская Кит благополучно живет себе в городе, где ее знают с самого рождения, а я вынуждена нестись куда-то одна за тысячи миль.
Но теперь я вижу только одно – что я отвратительная сестра.
Я вспоминаю о сообщении от босса. Сейчас я не занята на работе, на мне не висит ни одной статьи, плюс три неиспользованные недели очередного отпуска, да и за прошлые годы набежит немало дней. Неужели мне так уж трудно задержаться на какое-то время, пока Кит во мне нуждается?
Вообще-то, очень трудно. Но не невозможно. А все, что нас не убивает, делает нас сильнее.
Еще с минуту я обдумываю решение, потом кладу руку на плечо Кит.
– Прости меня. Конечно, я останусь. Я хочу остаться. – В горле ком, он мешает говорить. – Я не понимала. Должна была, но… вот так.
Облизываю губы. С трудом сглатываю. Как мне сказать ей, что я хочу снова сблизиться с ней? Как преодолеть все эти годы, тайны? Мне есть что скрывать, и думаю, гораздо больше, чем Кит. Но я не собираюсь ни во что ее посвящать, это уж точно. Давным-давно я поклялась себе идти вперед, не оглядываясь. Вот почему мне так трудно находиться здесь. Слишком много напоминаний.
– Забудь, что я только что говорила, – обращаюсь я к Кит. – Я не собираюсь заказывать билет на этот рейс. И вообще ни на какой рейс.
Она недоверчиво поднимает на меня глаза.
– Серьезно?
Я шире открываю дверь кабинки.
– Ага. А еще я могу попробовать помочь тебе разобраться, что же все-таки случилось с Грегом.
Теперь Кит смотрит на меня с подозрением.
– Для статьи?
– Нет. Ни в коем случае. Для тебя.
Как раз в этот момент уголком глаза я замечаю тех самых женщин – которые шептались за столиком, смакуя сплетни о Греге и Кит. Я задумываюсь, не расспросить ли мне об этом саму Кит.
