— Принцесса, — отрывая от самоанализа, прорычал над ухом мужчина, — вы хоть понимаете, что опозорились перед своими будущими придворными?
— Что значит, опозорилась? — обиженно смотрю на него одним глазом, потому как второй повторно открываться отказался наотрез. — Я вчера просто веселилась!
— Хорошо, же вы повеселились! — зарычал мужчина, и стало как-то жутковато общаться с ним без свидетелей. — Принцесса, вы споили весь высший свет…
— Было бы кого спаивать! — возмутилась я. — Алкоголик на алкоголике! Мы с Юликом между прочим одними из самых трезвых были!
— Из самых трезвых значит? — ехидно поинтересовался король Максимельян. — И как это двум трезвым людям пришло в голову кидаться едой?
Спокойно пожимаю плечами и, все также не выходя из положения лежа, пытаюсь вяло оправдаться:
— Так ее все-равно никто не ел! — от воспоминаний о вчерашней «драчке едой», губы невольно расплылись в довольной улыбке: — А так хоть народ растормошили перед танцами!
— Молодцы, растормошили! — резко кивнул головой мужчина. — Со вчерашнего вечера почти все дамы скомпрометированы вашими танцами!
— Интересненько, выходит! — с обидой в голосе, продолжаю бессмысленную оправдательную деятельность. — Значит, как с неизвестными мужиками во время медляка обниматься, так они первые вешались на шею и губы тянули, а как за последствия отвечать так это мы их скомпромпом… спомкроме… тьфу ты! Короче, подставили!
Мужчина на мое возмущение никак не отреагировал. Он просто спокойно сложил руки на груди и ехидным голос уточнил:
— Значит, это другие дамы тянули губы и вешались на шею, а вы — моя будущую королева, вели себя идеально?!
Я попыталась сесть и прислониться к дереву спиной.
— Насчет королевы, какой-то мазохист торопит события! — в висках отчетливо стучал пульс, наглядно демонстрирую, как тяжело организму выводить из организма алкоголь. — И да, — говорю максимально уверенно, — я была паинькой!
Прищурив правый глаз, король Максимельян с укором поинтересовался:
— А как тогда «паинька» объяснит наличие голого дипломата в своей постели?
Задумчиво вспоминаю, что же действительно мог делать голый мужик в моей постели. Да еще и дипломат!
Вроде отродясь с влиятельными мира сего дружбу не водила и уходила я с Юликом, а он под понятие «мужчина» определенно недотягивает. И именно недомужчина уверенно доковыляв до спальни, бухнулся лицом в подушки и перегородил своим тощим, но очень длинным телом все подступы к стратегически важному месту.
— Он меня по-дружески провожал! — начала я объяснять рассерженному Максу… и только тут до меня дошел смысл сказанного: — Как голый?
— А вот так! — приняв мою страдальчески-разочарованную гримасу на лице за раскаяние, довольно ответил молодой король: — Полностью раздетого! До гола!
— О небеса! — застонала я, хватаясь руками за дурную голову, которая вчера не давала покоя ни ногам, ни другим частям тела. — Мне выпал уникальный шанс посмотреть на голое совершенство и я его упустила!
— Что? — тихо офигел от услышанного недосупруг.
— Дура, говорю! — прозвучало даже более резко, чем у меня в голове. — В том неадеквате, в котором Юлька был, может и потрогать бы дал! Ы-ы-ы…
Мужчина крепко сжал зубы, отчего его пухлые губы сложились в едва заметную розовую линию на лице и странно начал на меня коситься. Сначала с внимательным прищуром окинул распущенные волосы, затем спустился ниже и оглядел вырез помятого платья.
Уже через секунду он повернул голову в сторону и задумчиво сказал:
— Принцесса Мари, та игра, в которую вы пытаетесь играть, приведет только к тому, что вы погудите единственное, что у вас осталось — вашу репутацию.
— Пфф! Насмешил ежа голой… Не важно чем! — звонко засмеялась, не взирая на головную боль. — Единственное, что у меня осталось, — вкрадчивым голосом сказала я, глядя в его изумительные коричневые глаза, — это моя жизнь и свобода! И за это я буду бороться! Нравиться это кому-то или нет, но свадьбы не будет!
Мужчина выдержал мой тяжелый (по крайней мере, искренне надеюсь на это) взгляд и, холодно улыбнулся:
— Приведите себя в порядок, — серьезным тоном великосветского человека, произнес он. — Сегодня вечером вы будете представлены Палате Лордов как моя невеста и будущая королева.
Сказал, развернулся и пошел прочь.
Спина по-военному идеально прямая, решительный четкий шаг, голова поднята и смотрит вперед. И хоть бы разочек обернулся! Я от такой наглости даже на пару секунд выпала из реалии жизни!
А потом со злости кинула ему вслед яблоком.
Жалко, что промахнулась!
Чувствую, что если и дальше так пойдет, то каждый мой разговор с возможным супругом, будет заканчиваться похожим образом.
Надо будет на досуге бросок потренировать…
Покачиваясь на ходу и грезя о кувшине с холодным рассолом, я побрела в сторону замка, периодически обнимаясь со всеми более менее устойчиво стоящими предметами.
Вот таким вот образом я и «дообнималась» до ближайшего входа в королевский замок. Рядом с толстой обитой металлом дверью, прислонившись к стеночке, стояло ушастое и полностью одетое недоразумение.
— Паршивенько? — встретил меня умытый и свеженький Юлий. А что еще хуже настроение у него было самое распрекрасное и ни тени отпечатка от вчерашней ночи на идеальном лице. Мне бы такую форму!
— А то! — с завистью вздыхаю, пристраиваясь рядом с Юликом. — А теперь еще увидела, какой ты огурец и стало еще хуже.
Эльф поцокал языком, оглянулся по сторонам:
— На вот, — протянул кувшин теперь уже самый лучший друг на свете, — подлечись.
Трясущимися руками выхватываю изделие гончаров и с жадностью начинаю глотать прохладную воду с ароматом каких-то незнакомых трав. Так глоток за глотком, я осилила почти целый кувшин и протянула остатки парню:
— Я уже призналась тебе в пылкой и страстной любви?
— В любви нет! — улыбнулся эльф, вновь пряча кувшин. — Но ночью клялась на какой-то библии и заверяла, что с этой секунды мы друзья на веки.
— Врала! — приходя в более благодушное состояние после выпитого кувшина, призналась я.
— Я тоже тебе многое наговорил, — замялся парень, подбирая нужные слова. И такая неловкая пауза получилась, что стало очевидно, далее последуют неуклюжие попытки исправить то, что было сказано и сделано вчера под действием гномьей водки.
— Юлек, — улыбнулась я, уводя тему. — А пойдем купаться!
— Что?
Отлепляюсь от стеночки и, глядя в сказочно красивые глаза эльфа, уже более воодушевленно уточняю:
— Ну, речка ты у вас поблизости есть?
— Только королевский пруд, — ошарашенно признался Юлий. — Но туда нельзя…
— Раз нельзя, то мы просто обязаны! — развела руками я и потащила остолбеневшего парня переодеваться.
Всю дорогу до третьего этажа, где находили наши покои, Юлий активно пытался отговорить меня от задуманного. В ход пошли расширенные от ужаса глаза, испуганные восклицания и перечисление того, что с нами сделает король Максимельян, если узнает.
— Что узнает?
Из-за поворота вышел Сайки и, загородив нам путь, улыбнулся во все тридцать два. Даже странно, как у обычного воина, пусть даже и из королевской личной охраны целые, а самое удивительное такие ровные белые зубы?
Проведя языком по верхнему ряду своих, прихожу к банальному выводу — завидую! Уж, на какие только ухищрения я не шла, чтобы иметь такую голливудскую улыбку, а все равно как были с кривыми рядами в форме шифера, так и осталась. И ни один опытный стоматолог ничего сделать не смог.
— Так, что же вы от «великого и ужасного» скрываете? — переспросил Сай еще раз. — Кстати, вы не в курсе, кто умудрился довести так нашего любимого короля?
— А что? — осторожно спросил эльф, предчувствуя проблемы.
— Да хочу этому хорошему человеку руку пожать!
Протягиваю ладонь.
— И почему я не удивлен? — заулыбался парень, активно тряся моей правой ладонью. — А почему…
И тут раздался поразительно знакомый голос:
— Где это беспозвоночное?! — орал недовольный наемник. — Я эту хорду сейчас в такой кандибобрик скручу, повара от зависти удавятся!
Сай вжал голову в плечи и осторожно заглянул за угол.
— Что ты опять натворил?
— Да так… — внимательно следя за тем, что происходит в коридоре сбоку, прошептал парень. — Все-то нанес визит вежливости младшей дочери Быка.
— Ты идиот? — почему-то спросил Юлий. — Бык теперь тебя по плацу размажет ровным слоем!
— Идиот! — согласно кивнул парень. — Но у нее такие гру… грустные глаза! — любвеобильный телохранитель мечтательно закусил нижнюю губу.
— Где этот кузнечик? Я ему сначала ножки оторву, потом то, чем он думает, а потом голову! — громогласно орал уже где-то совсем рядом с нами.
